Но нравится мне это или нет, Тейлор Басси – фигурантка дела. Я еще даже не исключил их с Джудом из числа подозреваемых. Нет уж. Ее место – на периферии расследования, слишком она красива, слишком отвлекает, такого я себе позволить не могу.
А еще мне не нравится чувство, которое она заставляет меня испытывать."
"Мне ни к чему, чтобы она меня удивляла, чтобы бросала мне вызов. Я хочу оставаться беспристрастным наблюдателем жизни. Чужаком, проходящим мимо. Я даже с собственными родителями и с родным братом уже три года не говорил, потому что из-за поворота, который приняло мое последнее дело в полиции Бостона, мне противопоказана привязанность к чему-либо и к кому-либо.
Слишком сильна боль.
Ненавижу тяжесть привязанности у себя в груди. Связь с людьми влечет ответственность, которой я сторонюсь. Мне не нужно чужое разочарование, когда я опять облажаюсь. При такой работенке облажаться можно в два счета, так ведь? Кто-то умирает, кто-то пропадает. Упасти бог, если потерпевший становится тебе небезразличным.
Потому я и не желаю отвлекаться на женщину. Либо она, либо работа – раскрытие преступления.
Раскрыл, сел на мотоцикл – и умчался к черту на кулички.
И чем скорее, тем лучше.
Не вставая со стула, я лезу в карман за конвертом, выуженным из-под половицы в доме Стенли, и кладу его на стол перед собой. От Форрестера ноль реакции. Он впервые видит эту бумажку. Тем не менее я спрашиваю его:
– Узнаете этот конверт?
– Нет.
Я вынимаю, разворачиваю и разглаживаю письмо, не сводя глаз с Форрестера.
– Вы послали его Оскару Стенли, прежде чем его убить?
– Нет! Господи, я сто раз вам говорил: это не я убил говнюка!
Я прячу письмо в карман.
– У вас есть огнестрельное оружие?
Он колеблется, облизывает губы, озирается. Это равносильно утвердительному ответу, но он с ним не торопится. Наверное, копы уже спрашивали его об этом. Непонятно, почему он ведет себя так, словно отвечает впервые.
– Поймите, у меня нет полномочий штрафовать вас за отсутствие разрешения. Просто ответьте, сколько стволов.
– Я готовлюсь записывать. – И каких моделей.
Я уже знаю, на какое оружие у него есть разрешения, но чем именно он владеет в реальности – это совсем другое дело. Вечно у них что-нибудь припрятано.
Он вздыхает, массирует себе глазницы.
– Парочка 35-миллиметровых винтовок, это для охоты. «Глок» для самообороны. Все в рамках разумного.
Он не смотрит мне в глаза.
– А без разрешения?
По его виску катится капля пота.
– «Глок», – сознается он со вздохом.
