Моя до полуночи

Правда, он не мог уйти без того, чтобы его раз-другой не остановили: сначала привратник шепнул ему на ухо, что лорд такой-то желает, чтобы ему увеличили первоначальный кредит, потом буфетчик спросил, надо ли пополнить запас закусок и напитков для играющих в карты. Он рассеянно отвечал на их вопросы, занятый мыслями о женщине, которая ждала его наверху.

Обычный вечер обещал стать особенным.

Уже давно ни одна женщина не вызывала у него такого любопытства, как Амелия Хатауэй. Как только он заметил ее в переулке – румяную, пышущую здоровьем, в скромном платье, облегавшем ее роскошную фигуру, он сразу почувствовал вожделение.

Было очевидно, что мисс Хатауэй нисколько не сомневалась в своей способности управлять всем, что ее окружает. Обычно реакция Кэма на подобных женщин была всегда одной – бежать в противоположном направлении. Но как только он заглянул в прелестные голубые глаза Амелии и увидел крошечную морщинку на переносице, когда она нахмурилась, то вдруг почувствовал нездоровое желание схватить ее, куда-нибудь утащить и овладеть, не церемонясь, полностью отдавшись первобытному инстинкту.

По правде говоря, нецивилизованные желания обуревали его как-то уж слишком часто. И в последнее время Кэм обнаружил, что ему все труднее с ними справляться. Он стал вспыльчив, нетерпелив и легко поддавался на провокации. То, что некогда доставляло ему удовольствие, перестало его удовлетворять. Хуже того, он заметил, что относится к своим сексуальным забавам почти с тем же равнодушием, как ко всему, что он делал в последнее время.

Найти себе женщину никогда не составляло для него труда. Кэм находил утешение в объятиях многих женщин и доводил их до нужного состояния. Однако настоящего восторга он уже давно не испытывал. Ни возбуждения, ни огня, одно лишь ощущение того, что это только отправление физиологической функции, такой же, как сон или прием пищи. Кэм был так всем этим расстроен, что даже решил обсудить проблему со своим работодателем лордом Сент-Винсентом.

Некогда ловелас, не пропускавший ни одной юбки, а теперь примерный семьянин, лорд Сент-Винсент понимал в этих делах больше многих прочих. Когда Кэм Роан мрачно поинтересовался, не является ли уменьшение сексуальной активности признаком старения – ведь его возраст приближается к тридцати годам, – лорд Сент-Винсент даже поперхнулся бренди.

– Да нет, Бог с тобой, – ответил виконт, откашлявшись.