Моя до полуночи

Он взял руку своей немного испуганной Эви и стал ее гладить.

– Поверь мне, Роан держит ситуацию под контролем. Его противник, может, и крупнее его, но у Роана то преимущество, что он вырос в Лондоне, где ему приходилось общаться и с преступниками, и с очень непростыми людьми. – Улыбнувшись жене, он добавил: – Вроде наших служащих.

Амелия не боялась за Кэма. Это будет бой между дубинкой и рапирой, и более ловкая и проворная рапира одержит победу. Но такой исход таил в себе свои опасности. Кроме, пожалуй, Лео, все они очень любили Меррипена.

Девочки вряд ли простят человека, который обидит его. Особенно Уин.

Глядя на сестер, Амелия хотела как-то их утешить, но запнулась, заметив, что Уин не выглядела ни испуганной, ни беспомощной. Она была раздражена.

– Меррипен ранен, – сказала она. – Он должен лежать в постели, а не гоняться за мистером Роаном.

– Я не виновата, что он встал с постели, – возмущенно прошептала Амелия.

Голубые глаза Уин сверкнули.

– Но ты сделала что-то, что растревожило всех. И совершенно очевидно, что в этом замешан мистер Роан.

Поппи, жадно прислушивавшаяся к разговору сестер, не удержалась и добавила:

– Замешан в интимном смысле.

Амелия и Уин воскликнули одновременно:

– Я всю свою жизнь ждала, когда же Амелия собьется с правильного пути. Теперь, когда это произошло, я просто в Восторге.

– И я тоже, – жалобно пропищала Беатрикс, – хотя я не понимаю, о чем вы говорите.

Кэм шел впереди вдоль ограды из тиса, чтобы увести Меррипена подальше от основного здания. Когда они остановились, казавшийся спокойным Кэм скрестил руки на груди и посмотрел на Меррипена – огромного взбешенного цыгана с повадками нелюдима-одиночки.

Загадочный Меррипен не имел никаких связей ни с одним табором. Почему он выбрал себе судьбу сторожевого пса в семье gadje? Чем он им обязан? Возможно, Меррипен был mahrime, то есть считался у цыган недостойным доверия? Отверженный. Изгой. Если это так, то чем же он провинился?

– Ты воспользовался Амелией, – прервал молчание Меррипен.

– Как ты об этом узнал? – спросил Кэм по-цыгански.

Меррипен сжимал и разжимал кулаки, словно хотел разорвать Кэма на куски. Даже у Люцифера глаза не могли бы быть такими черными и горящими.

– Говорите по-английски! – прорычал Меррипен. – Я давно не помню старого языка.

Кэм удивился, но согласно кивнул.

– Об этом болтали служанки, – ответил Меррипен. – Я случайно подслушал их разговор. Вы обесчестили девушку из моей семьи.

– Вы для нее недостаточно хороши.

– И это я знаю.