Моя до полуночи

Он сел на ступеньку лестницы и жестом пригласил Поппи сесть рядом.

Достав из кармана носовой платок, он начал вытирать лицо Амелии. Она что-то лепетала сквозь всхлипывания, но ничего нельзя было понять. Кэм тихо приказал ей замолчать и начал ее баюкать, словно малого ребенка. Она уткнулась лицом ему в плечо и стала понемногу успокаиваться.

Между тем Кэм задал несколько вопросов Поппи, и она рассказала ему о состоянии Меррипена, об исчезновении Лео и даже о пропавшем столовом серебре.

Амелия окончательно пришла в себя и оторвала лицо от плеча Кэма.

Амелия кивнула и послушно высморкалась в его платок.

– Прости меня. Мне не следовало превращаться в садовую лейку. Но теперь все.

– Тебе не надо просить прощения. И ты можешь плакать, сколько захочется.

Что бы она ни сделала, сколько бы ни плакала, он все примет. И будет ее утешать. От этой мысли у Амелии снова выступили слезы. Она уткнулась ему в ворот рубашки и опять дала волю слезам.

– Как ты думаешь, Лео умер? – прошептала она. Кэм не стал давать пустых обещаний, не вселял в нее напрасно надежду, а только гладил ее по мокрой щеке.

– Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе.

– Кэм… можешь сделать кое-что для меня?

– Ты можешь найти ту траву, которую Меррипен давал Уин и Лео, когда они болели скарлатиной?

– Ты имеешь в виду белладонну? Меррипену это не поможет.

– Но у него лихорадка.

– Причина его лихорадки – гнойная рана. Надо лечить причину высокой температуры. – Кэм Роан задумался, видимо, что-то вспоминая.

– Вы думаете, что сможете помочь ему? – вскочила Поппи.

– Возможно, а может быть, мои усилия могут быстро его прикончить – против чего он в данный момент, наверное, не возражает.

Кэм осторожно поставил Амелию на пол, и они втроем пошли наверх.

Возле комнаты Меррипена Амелия остановилась, подумав, что Уин, возможно, все еще лежит рядом с ним.

– Подождите. Дайте мне войти первой.

Кэм остался ждать у двери.

Убедившись, что Меррипен один, Амелия открыла дверь и впустила Кэма и Поппи.

Услышав шум, Меррипен повернулся на бок и бросил взгляд на вошедших. Как только он увидел Кэма, его лицо исказила гримаса гнева.

– Убирайся, – прохрипел он.

– Ты и с доктором был так вежлив? А он, чудак, еще старался тебе помочь!

– Ты, возможно, удивишься, но у меня целый список срочных дел, и мне абсолютно некогда заниматься твоей гниющей тушей. Но ради твоей семьи я готов пожертвовать временем. Перевернись.