Моя до полуночи

– Пульс слабый и замедленный, – сообщила она, приложив палец к горлу Меррипена.

– Пчелиный яд стимулирует работу сердца, – сказал Кэм, закатывая рукава. – Поверьте мне, через минуту сердце забьется гораздо быстрее.

– Повязку снять? – спросила Амелия.

Пока Амелия и Уин снимали с Меррипена рубашку, Кэм вымыл руки.

Спина Меррипена все еще была мускулистой, хотя он сильно исхудал, ребра выпирали из-под смуглой кожи.

Амелия начала осторожно снимать повязку и вдруг заметила на другом плече Меррипена любопытный рисунок.

Приглядевшись, она похолодела.

– Боже мой. – Все, что она могла вымолвить.

– Да, я заметила эту татуировку уже несколько дней тому назад, – сказала Уин. – Странно, что Меррипен никогда о ней не говорил, правда? Недаром он всегда рисовал злых духов и сочинял о них всякие истории, когда был совеем юным мальчиком. Очевидно, рисунок имеет какое-то значение…

– О чем это вы? – спросил Кэм.

– У Меррипена на плече татуировка пуки. – Уин посмотрела на Кэма вопросительно. – До сих пор мы о ней ничего не знали.

Рисунок совершенно необычный, я ничего подобного еще никогда не видела. – Она широко открыла глаза, когда Кэм оголил свое предплечье.

На теле Кэма был вытатуирован точь-в-точь такой же черный крылатый конь с желтыми глазами.

Амелия подняла на Кэма вопросительный взгляд, но его лицо осталось непроницаемо.

Кэм побледнел, не в силах оторвать глаз от плеча Меррипена.

– А ты знал кого-либо еще с такой же…

– Нет. – Кэм отступил на шаг. – Господи помилуй!

Он медленно обошел кровать, глядя на неподвижную фигуру Меррипена, словно это было какое-то незнакомое ему доселе экзотическое существо.

Потом взял со стола ножницы.

Уин инстинктивно приблизилась к спящему, будто хотела его защитить. Заметив это, Кэм сказал:

– Все в порядке, сестренка. Я просто хочу срезать омертвевшую кожу.

Понаблюдав с минуту за действиями Кэма, обрабатывавшего рану, Уин отошла и устало опустилась на стул.

Амелия осталась стоять рядом с Кэмом, хотя тошнота подступала к горлу. Кэм же, напротив, был отстранен и сосредоточен, будто чинил какой-то сложный часовой механизм, а не обрабатывал гниющую человеческую плоть.

По его просьбе Амелия принесла миску с примочкой, от которой шел едкий приторный запах.

– Смотри, чтобы жидкость не попала тебе в глаза, – предупредил Кэм, промывая рану Меррипена соленой водой.

– Пахнет, как какие-то фрукты.

– Так пахнет яд. – Кэм оторвал кусок тряпки и бросил его в миску. Потом выудил его и, не отжимая, положил на рану.