Моя до полуночи

– Это из личного кабинета лорда Уэстклиффа, – пробормотала Беатрикс. – Она лежала на его письменном столе. Я сейчас пойду и повешусь.

– Это надо вернуть немедленно, – сказала Амелия и вытерла вспотевший лоб. – Если они обнаружат, что печать пропала, они обвинят в этом прислугу.

От ужаса сестры замерли.

– Утром мы нанесем визит леди Уэстклифф, – сказала Поппи. – Это ведь один из ее приемных дней?

– Какое это имеет значение? – сказала Амелия. – У нас нет времени ждать. Завтра мы поедем в Стоуни-Кросс независимо от того, приемный это день или нет.

– Мне тоже надо поехать? – с ужасом спросила Беатрикс.

– Нет, – одновременно ответили Амелия и Поппи. Они обе думали об одном – вдруг Беатрикс не сумеет сдержать приступ клептомании во время еще одного визита?

– Спасибо, – с явным облегчением сказала Беатрикс. – Хотя мне жаль, что мои дела придется распутывать вам. Меня надо как-то наказать. Может быть, мне следует признаться и извиниться…

– К этому мы прибегнем, если нас поймают. Сначала попытаемся как-то это скрыть.

– А надо сказать Лео, Уин или Меррипену?

– Нет. – Амелия крепко прижала к себе сестру. – Это будет наш секрет. Мы с Поппи все сделаем как надо.

– Хорошо. И спасибо. – Беатрикс расслабилась и прижалась к Амелии. – Я надеюсь, вас не поймают.

– Не поймают, не беспокойся, – уверила ее Поппи.

– Считай, что проблема решена, – бодрым тоном добавила Амелия.

Но на самом деле обе были в панике.

– Не понимаю, почему Беатрикс это делает? – сокрушалась Поппи по пути в Стоуни-Кросс.

– Я уверена, что у нее это происходит непроизвольно, – ответила Амелия, нахмурившись. – Если бы Беа делала это намеренно, она крала бы те вещи, которые ей действительно нужны, например, ленты, перчатки или конфеты, и никогда бы потом в этом не признавалась. – Амелия горько вздохнула. – Это обычно происходит, когда в ее жизни наступает какая-то значительная перемена: когда умерли папа и мама… потом, когда заболели Лео и Уин… и сейчас, когда мы покинули свой старый дом и переехали в Гемпшир.

– В нашем теперешнем доме нет ничего «спокойного и благожелательного», – мрачно заявила Поппи. – Ах, Амелия, ну почему наша семья такая странная?

– Странные люди никогда не признаются, что они странные, – сказала Поппи.

– Я, во всяком случае, совершенно обыкновенная, – запротестовала Амелия.