Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Когда же вспомнила, как дышать, то обвела свою комнатку растерянным взглядом. Машинально отмечая слой пыли на столе, инструменты, лежавшие в том же положении, где я их оставила в последний раз, ссохшиеся и потрескавшиеся заготовки, прикусила нижнюю губу.

Перед глазами всё поплыло от слёз, в груди будто что-то оборвалось. Я стояла и, не двигаясь с места, горько плакала. Не спасали мысли о том, что Амелота, наверное, уже здорова, раз я вернулась. И о том, что теперь я свободная, обеспеченная женщина, которая может заниматься тем, чем хочет, а не чем приходится.

Слёзы катились и катились по щекам, не принося облегчения.

Сколько я так простояла, не имела понятия.

Казалось, что сама превратилась в скульптуру. Закрыв глаза, прошептала:

– Поздно отказываться! – Звонкий весёлый голос заставил меня вздрогнуть. – Ты сама вчера убедила папу прогуляться верхом. Так что вылезай из постели, соня!

Не веря собственным ушам, я разлепила ресницы и увидела перед собой Амелоту. Девочка уже была одета и причёсана.

Книсска держала в руках шубку девочки и недовольно косилась на мою Конни. Служанка неторопливо и скрупулёзно готовила моё платье для верховой езды. Казалось, девушка не обращала внимания на зависть той, чьё место заняла.

– Соэр Кендан ожидает в конюшне, – сухо добавила Молари. – Он ушёл на рассвете.

Бывшая любовница мужа держала изящные ладони на спинке коляски воспитанницы и смотрела на меня с осуждением и тоской. Представляю, что она подумала о том, почему я проспала. Увы, это не соответствовало истине…

«Стоп, – осадила себя.

 – Не „увы“. Счастье, что это неправда!»

– Мне жуткий кошмар приснился, – пожаловалась я Конни, когда девушка помогала мне умыться. – Надо спросить у Кендана, не просроченное ли зелье он купил.

– Я тщательно слежу за тем, что попадает к вам на стол, – растягивая слова, важно возразила служанка. – Пробую всё-всё сама! Поверьте, никто вас не отравит.

Нахмурившись, я посмотрела на гордую собой Конни и похолодела при мысли, что она может случайно пострадать от одной из охотящихся на меня гадюк.

Позволяя себя одеть, раздумывала о том, что скоро я узнаю, зачем Кендан собрал в замке целый серпентарий.

Стоило нам выйти, как я охнула:

– Какой мороз! – Изо рта выпорхнуло белоснежное облачко пара. – Почему не сказали, что сегодня так холодно? Так, стоп. Никаких прогулок. Не хватало ещё обморожения…

– Пап! – замахала руками Амелота, увидев приближающегося к нам Кендана. – Стенси не в лучшем расположении духа.