Моя мачеха – иномирянка (СИ)

Что, если на суде меня признают виновной?

К горлу подкатил ком, шею закололо, будто к коже прикоснулся смертоносный металл, но я помотала головой.

Нет! Кендан не допустит этого.

Я же исцелила его дочь! Амелота дошла до алтаря, и все это видели. Будет ли это смягчающим обстоятельством? Нет, если всплывёт правда о начале болезни.

А как об этом узнают? Даже у меня лишь предположения.

Вскочив, я приблизилась к тумбочке и взяла в руки портрет настоящей сестры Тартана. Как-то чересчур радостно заулыбался мужчина, когда зазвенели обвинения.

Может, это тоже было частью плана?

– Что же ты задумала? – вглядываясь в портрет, прошептала я. – Нашла в параллельном мире свою копию и перетащила её в свой мир, чтобы поставить под удар? Но что тебе даёт моя гибель? Или ты желаешь, чтобы я ответила за твои грехи? Нет, тогда Тартан бы вёл себя иначе. Или он тоже играет свою роль?

Как ни думала, ни к чему не смогла прийти.

От тяжёлых дум разболелась голова, и я прилегла на кровать. Казалось, я прикрыла глаза всего на миг, но, с трудом разлепив ресницы, посмотрела на светлый прямоугольник окна.

Яркое солнце согревало лучше огня, а за стеклом сверкали длинные хрустальные сосульки.

На улице действительно значительно потеплело.

Я поднялась и, приблизившись к окну, увидела детей, которые с упоением играли в снежки. Шубки прогуливающихся по аллее дам были расстёгнуты, а кавалеры были без головных уборов. Должно быть, снаружи очень жарко!

Заскрипел ключ в замке, и я стремительно развернулась.

Сердце заколотилось так быстро, что я с трудом сделала вдох. Кендан пришёл навестить меня? Или мужчина хочет обсудить произошедшее? А что я ему отвечу? Или соэр желает меня утешить и пообещать сделать всё возможное, чтобы обелить моё имя?

Но, когда дверь открылась, на пороге я увидела Амелоту.

Лишь на миг огорчилась, а потом счастливо воскликнула:

– Да, – держась за стенку, похвасталась девочка. Она ступила внутрь и, касаясь стены, направилась вдоль неё в мою сторону. – Смотри, Стенси.

До сих пор поверить не могу. Я всё чувствую!

Я обняла её, отметив, что ребёнка уже переодели в домашнее платье. Я же оставалась в церемониальном наряде. Возможно, он станет мне саваном…

Амелота крепко прижалась ко мне, и я невольно всхлипнула. Этот миг триумфа я запомню навсегда. Да, он с привкусом горечи и страха, но испытанное сейчас счастье было настолько острым, что едва не лишило меня сознания.

Не только оттого, что малышка выздоровела.