Моя месть. Шах, тебе мат!

- Давайте, помогу, - предлагает Зорин.

Не дожидаясь ответа, сразу же забирает пластик из моих рук.

Наши пальцы соприкасаются. Между ними, словно пробегает короткая искра.

Меня прошибает небольшой разряд тока.

Мужчина тоже ведет себя странно.

Коротко моргает, будто ему в глаз что-то попало.

Через секунду берет себя в руки.

- Так что? Договорились. Возьметесь за мое дело!

Он не спрашивает, а констатирует факт.

Это меня неприятно цепляет.

Снова мажу по Зорину взглядом, но обращаюсь ни к нему, а к Шаху, словно ища в нем поддержку:

- Яков Рубенович, если дело Романа Дмитриевича такое непростое, Вы уверены, что я справлюсь?

Шах зеркалит мое поведение.

Посмотрев на меня взглядом, в котором читаю: «А куда ты денешься!» - он говорит Зорину:

- Уверен на тысячу процентов, Евгения Юрьевна именно тот адвокат, который сможет оказать Вам квалифицированную помощь.

После слов Якова, понимаю: обсуждать с Шахом больше нечего.

Встаю с кресла и приглашаю Зорина в свой кабинет.

И вот уже минут пятнадцать слушаю бархатистый баритон наследника алюминиевого бизнеса.

Роман рассказывает мне свою историю.

Я рисую и делаю пометки в блокноте.

- Вы всегда такая? - не меняя интонацию, фыркает мужчина.

- Извините…Не поняла…

- Ну…Я Вам, Евгения, эм…, Юрьевна, рассказываю, а от Вас ноль реакций.

Поднимаю глаза, молча вскидываю вопросительно бровь.

- Реакции?! А зачем Вам они. Вы даете мне информацию. Я внимательно слушаю…

- Вы.., - Зорин глазами показывает на мои очень чуднЫе вензеля.

Тоже смотрю на него.

Намеренно держу паузу.

Решив ее прервать, пожимаю плечами и произношу медленно выделяя каждое слово:

- Да…Рисую… Я так анализирую информацию.

В подтверждение разворачиваю к нему блокнот.

- Видите? Записи. Продолжим? Или завершим? - акцент ставлю на последнем слове

Очень надеюсь на то, что Зорин скажет: «ДА!»

Зорин внимательно и выжидательно смотрит на меня.

По глазам вижу: он думает.

Я тоже, молча, не отвожу взгляда от его пронзительно синих глаз, в которых периодически вспыхивают искры льда.

Надеюсь: перевесит моя строптивость.

Может слишком самоуверенно с моей стороны. Но…

Я знаю, как мужчин женская поперечность ужасно злит. Эта женская заноза просто выбивает у них почву из-под ног!

Мои надежды рушатся, как карточный домик.

Роман Дмитриевич, кинув на меня колкий взгляд победителя, снова начинает говорить.

Его история для меня не нова от слова совсем.

Несмотря на свою банальность, она чем-то все же меня цепляет.