Моя навсегда (СИ)

Что-то такое теперь припоминаю. Там же с ним какой-то скандал был. Оклеветали пацана, он и уехал. Это я помню, а про тебя вот совсем забыл. Ну так это же еще лучше!

— Почему? — не поняла Оля.

— Потому что первая любовь не ржавеет. Даже если там у тебя и найдутся вдруг огрехи, ну станет ли он тебя казнить за это? Нет, конечно.

Ольга умом понимала беспокойство директора, но отстраненно. Сейчас ее вообще не волновали какие-то огрехи, проверка эта, из-за которой поднялась такая суета. У нее сердце бесновалось от скорой встречи с Ромой, а все остальное сделалось сразу неважным.

— Кстати, насколько знаю, Роман так и не обзавелся семьей. Помню, Маргарита Сергеевна все жаловалась, что он никак не женится, внуков ей не подарит.

Следующие сутки прошли в нервном и томительном ожидании. А в ночь перед их приездом она ни на секунду не сомкнула глаз. С ума сходила от волнения, от страха, от счастья и изнемогала от любви, которая, оказывается, никуда не делась, лишь притупилась, но сейчас нахлынула с новой силой. Захлестнула так, что задохнуться можно.

Наутро, ожидаемо, выглядела Ольга неважно, а так хотелось быть для него красивой…

Павел Викторович обещал привести Рому в ее кабинет, когда будет водить его по комбинату. Примерно перед обедом, сказал он. И Оля сидела как на иголках. Не могла вникнуть ни в какие дела. От одной мысли, что Рома в эту самую минуту где-то здесь, рядом, ее буквально колотило, а сердце выпрыгивало из груди.

Потом ей позвонили из кадровой службы, попросили зайти расписаться в должностной.

Наверное, тоже решит, что я боюсь проверки, подумала Оля, ну и плевать.

Она выскочила из отдела кадров, без задней мысли взглянула налево и остолбенела, словно ее молнией пронзило. Рома…

Роман тоже остановился, нет, замер… Оля тонула в синеве его глаз и не могла вдохнуть. Он тоже смотрел на нее, и казалось, что не было этих долгих лет, что они перенеслись назад, где снова вместе, вдвоем…

— Рома, привет… — выдохнула она, сморгнув набежавшие слезы радости.

— Здравствуйте, Ольга Николаевна.

Она даже не поняла сначала. Лишь увидела, что огонь в глазах, полыхнувший в первый миг, внезапно потух и взгляд стал ледяным. Затем осознала, как он с ней говорит.

Его слова, холодные, строгие, как удар хлыстом, остановили ее, заставив внутренне съежиться от боли и шока.