Моя навсегда (СИ)

Зла он на нее не держит, но и вечера памяти старых друзей у них тоже не получится. У каждого своя жизнь.

Пока Роман шел к двери, все эти мысли пронеслись в голове и выстроились в стройную цепочку — готовую речь. Но одно дело — говорить это себе мысленно, и совсем другое — глядя ей в глаза.

Все слова сразу встали комом, едва он встретился с ней взглядом. Да и выглядела она так, словно пришла с действительно серьезным разговором. И, может, даже тяжелым, судя по затаенному отчаянию в глазах.

Но увидев Лилю, так невовремя появившуюся из ванной, Оля смутилась и скорее сбежала прочь.

Наверняка подумала про них лишнее…

Первый порыв — бездумный, на инстинктах — был догнать ее. Роман едва сумел совладать с собой. Закрыл дверь, но в комнату не вернулся. Тяжело привалился спиной к двери и прикрыл веки.

Все еще колотилось сердце, словно рвалось за ней. Только зачем ее останавливать? Чтобы объясниться, что Лиля тут по случайности, что между ними нет ничего? Но с какой стати ему объясняться? Это, как минимум, странно.

Они с Ольгой — друг другу чужие люди, напомнил он себе. А поговорить о чем-то важном они смогут и завтра, на комбинате. Так даже лучше будет — днем, в рабочей обстановке гораздо проще не забывать, что он здесь всего лишь проверяющий.

— Роман Владимирович, вам плохо? — раздался совсем рядом тонкий голосок Лили.

Оказывается, он так и стоял, закрыв глаза, и подпирая дверь спиной.

— Нормально все, — буркнул он, разлепив веки и недовольно оглядев Лилю.

— Роман Владимирович, у меня тут казус вышел, — хихикнула она смущенно.

 — Простите, пожалуйста, но у вас не найдется… футболки лишней или халата? Просто я блузку повесила на змеевик, пока принимала душ, а она соскользнула и намокла.

Тяжело вздохнув, Роман достал из сумки чистую футболку.

— Спасибо, — радостно поблагодарила его Лиля и опять скрылась в ванной. Но через пару минут вышла. Правда, кроме его футболки она на себя так ничего и не надела. Впрочем, юбки, в которых Лиля ходила порой, казались ненамного длиннее.

Поужинали они скудно, по-холостяцки. Да и особого аппетита у обоих не было. А затем она взялась хлопотать с посудой, составлять ее в раковину, мылить губку.

— Лиля, не утруждайтесь, я сам потом помою, — устало проговорил он.

— Ну что вы! — запротестовала Лиля. — Вы и так меня приютили. Накормили. И вообще… это женское дело!

Роману просто хотелось, чтобы она уже легла спать и этот невыносимый день скорее закончился. Но и спорить с ней было лень.