Моя навсегда (СИ)

Но он уже не мог остановиться, покрывая поцелуями шею, впадинку за ухом, ключицы и жадно скользя руками по ее животу и бедрам. Вскоре и она забыла про посуду. Задрожала от его нетерпеливых ласк. Прильнула к нему, откинула голову вбок, подставляя себя под его горячие губы.

— Пойдем в комнату, — хрипло позвал Роман, увлекая ее за собой.

Свет он включать не стал, но щелкнул задвижкой двери на всякий случай. И тогда уже, изнывая от острого желания, впился в ее губы, одновременно высвобождая себя и ее от одежды…

В Москву они приехали под самый Новый год.

Роману удалось договориться с генеральным по телефону, чтобы Оле оформили перевод в главный офис. Правда, на должность своего делопроизводителя.

Но Оля была только рада. И тому, что ее избавили от этой ответственности, которая оказалась ей не под силу, и тому, что они и на работе будут видеться.

Новый год справляли дома. Но на другой день Роман сводил сына на елку, потом в театр на кукольное представление, а на другой день — в планетарий. Они вообще составили обширную культурную программу.

И Роман даже не представлял себе, какое это удовольствие открывать ребенку новый мир.

Сразу после каникул Ромку зачислили в престижную гимназию с математическим уклоном, куда с улицы и не пробиться. Будущих первоклашек здесь довольно жестко тестировали. Сначала маленького Рому взяли без особого энтузиазма, лишь потому что «сверху попросили». Конечно, не говорили прямо, мол, провинция, куда вам. Но скептически кривились: «У нас очень сложная программа.

Обычные дети не справляются. Ему будет тяжело и морально, и вообще».

Но после первого же урока математики отношение к нему переменилось. Когда на второй день Роман заехал за сыном, преподавательница осыпала его восторгами: «Он у вас такой умненький! Просто маленький гений! Лучше всех тест написал. Считает на лету! Задачки щелкает как семечки. Вы с ним специально занимались, да?»

За собственные достижения Стрелецкий так не гордился, как сейчас, когда его сына просто похвалили.

Весной состоялся суд над Ройзман и Потаповым. Павлу Викторовичу дали шесть лет. А вот Зинаида Георгиевна отделалась условным — вовремя она спохватилась и «раскаялась». Но справедливости ради, если бы не ее показания, Оле бы изрядно потрепали нервы. Она и так, давая свидетельские показания в суде, выглядела какой-то слишком бледной и полубольной. Роман даже встревожился не на шутку.

— Оля, ты не заболела? — позже спросил он обеспокоенно. — Давай к врачу съездим.