Моя навсегда (СИ)

Так повелось, что парням давали отряды постарше, девушкам — помладше. Оле, как самой юной и неопытной, отдали самых маленьких. Ромке же, наоборот, достался первый отряд. Другие от него открещивались, а ему было все равно.

После планерки Юрка Бурунов, с которым их заселили в одну комнату, сочувствовал ему:

— Блин, Ромыч, не повезло тебе. Но ты чего молчал-то? Надо было отказываться. Тебе втюхали самый гемор. Первый отряд — это лбы по 14–15 лет, а то и по 16 бывают некоторые экземпляры. Попробуй ими покомандуй. Они предков-то своих не слушают.

И тебя пошлют лесом. Замучаешься отбирать у них бухло, курево и травку. Или отлавливать этих коней в спальне девок. Хотя там и девки тоже хороши бывают.

— Теперь-то уже что, — пожимал плечами Ромка.

— Ну да, теперь-то уже ничего не попишешь. Просто предупреждаю, так сказать. Чтоб был готов. Думаешь, зачем они в таком возрасте приезжают в лагерь? Уж точно не для того, чтоб строем ходить в столовку и во всяких эстафетах участвовать. Они отрываться сюда приезжают, на свободу, отдохнуть от родаков.

Совсем как мы с Олей, подумал Роман.

Весь оставшийся день они готовили корпуса к завтрашнему заселению, а вечером, вопреки наставлениям Евгении Александровны, все вожатые собрались в одном из домиков. Откуда-то появились коробки с вином и бутылки с самогоном, какие-то закуски. Отмечали «последний свободный вечер».

Ромка с Олей посидели для приличия, а потом незаметно выскользнули.

Сначала бродили по дорожкам лагеря, взявшись за руки. От речки несло свежестью и немного тиной.

В траве стрекотали цикады. Потом Оля зябко поежилась от прохладного ветерка, и Ромка тут же обнял, прижал ее к себе, согревая. Нашел долгожданные губы, впился поцелуем. На поцелуй Оля отвечала охотно, но в Ромкину вожатскую идти отказалась.

— Они до утра будут пить… мы будем одни… пойдем?

— Нет, боюсь. Что ж мы сразу в первый день? Давай потом как-нибудь?

— Давай, — разочарованно выдохнул Ромка, пытаясь отвлечься от собственного возбуждения.

А следующий день выдался заполошным.

Детей встречали у центральных ворот. И хотя на лобовых стеклах автобусов стояли таблички с номерами отрядов, вскоре все попросту перемешались. И только громогласные выкрики Евгении Александровны худо-бедно помогали народу сориентироваться, кому куда примкнуть.

Затем Ромка отвел свой отряд к их корпусу. Бурунов оказался прав — его подопечных можно назвать детьми лишь с натяжкой. Некоторые девчонки выглядели, пожалуй, старше его Оли, и по формам, и вообще.