Моя навсегда (СИ)

Но за дверью стояла тишина, и было понятно, что там никого нет. Позвонив еще несколько раз для острастки, Оля спустилась на один пролет. Там было высокое окно, откуда открывался вид на Ромкин двор и все подходные пути к подъезду. Оля уселась на широкий подоконник, пристроив рядом рюкзак, и стала ждать. В какой-то момент она даже прикорнула, все-таки не спала ночь, а напряжение, которое держало ее в тонусе, начало спадать.

Соседи у Стрелецких были тихие, благополучные, пристойные. Никто не шумел, не скандалил, не слушал громко музыку и ее не трогал.

Проснулась Оля лишь оттого, что рюкзак скатился с подоконника на пол. Нестерпимо хотелось пить, во рту все пересохло. Жаль, она не подумала и не взяла с собой водички.

По ощущениям она ждала уже несколько часов, но уходить не собиралась. Решила, что будет сидеть до победного конца. Вот только где, интересно, Ромка? И когда уже вернется?

Ромку Оля так и не дождалась. Но около шести вечера к подъезду подкатил черный мерседес его матери.

Олю вновь обуяла нервозность, если не паника.

Был даже порыв бегом подняться этажом выше, чтобы только с ней не столкнуться. А потом спуститься и снова ждать Ромку.

Но Оля заставила себя остаться на месте, хотя Маргарита Сергеевна одним своим видом внушала ей священный ужас.

Внизу хлопнула дверь и послышались неспешные уверенные шаги. Как бы себя Оля не пыталась держать в руках, сердце ее металось в груди, норовя выскочить через горло. Боже, что ей сказать? Она же обязательно остановится и спросит? А, скорее всего, попросту прогонит.

И будет в своем праве, конечно, после того, как она поступила с Ромкой. Оля за полминуты накрутила себя так, что чуть не впала в истерику.

И когда на площадку, где она стояла возле окна, поднялась Стрелецкая, ее уже буквально колотило.

Увидев Олю, Маргарита Сергеевна и правда остановилась. Выгнув бровь, взглянула на нее с удивлением, но тут же ее лицо сделалось холодным и жестким.

— Что тебе здесь нужно? — процедила она, испепеляя Олю взглядом.

— Я хотела с Ромой поговорить.

Как еще сил у нее хватило ответить.

— Что, еще не все сказала? — прищурилась Ромкина мать.

— Мне нужно… — слабея от страха, вымолвила Оля, но та ее оборвала:

— Ей нужно… — хмыкнула Маргарита Сергеевна. — Отныне твои нужды — это только твоя забота. Запомни раз и навсегда: тебя больше для него не существует. Забудь про него. Ясно? Роман уехал, еще вчера утром. И уехал навсегда. Сюда он не вернется. А тебя он больше знать не желает, это его слова.