Мой ангел злой, моя любовь…

Ох, да неужто могло быть иначе? Анна уже знала, что после венчания у пары непременно возникают дети, видела это по дворовым и крепостным в деревне. И отчего об этом так умалчивают, так краснеют при упоминании? Зато это ей только на руку — тетя не пожелает ее вопросов на эту тему, быстро уступит ее просьбе оставить Катиш в Милорадово, а Михаил Львович не сумеет устоять перед умоляющими глазами petite cousine. Чувство вины перед родичем окажутся сильнее чувства вины перед Полин, она хорошо знала своего отца.

Так и вышло, как планировала Анна.

Вера Александровна уступила ее просьбе и позволила Катиш с позволения Михаила Львовича остаться в Милорадово до конца лета. К тому же до Москвы было всего два-три дня езды, не так уже и далеко, утешала она себя, усаживаясь в карету, которую Шепелев снарядил для поездки родственницы.

— Vous êtes sur ses gardes, madam [177], - наставляла Вера Александровна мадам Элизу прежде, чем уехать. — Мы обе знаем, что Аннет… Аннет… а с Катиш в последнее время совсем спросу нет, стала несносна совсем.

Voici un exemple tout trouvé! [178] И напишите мне после о том празднике d'une manière détaillée. Âы понимаете меня, надеюсь? Как мать, я должна знать."

"Но свято место, как говорится, пусто не бывает. Не успела уехать Вера Александровна, как в Милорадово, будто ей на смену, прибыл Петр, получивший травму колена на охоте с собаками, что устроили подле Вильны офицеры его полка. Он приехал в вечер праздника у графини, когда девушки заканчивали свои туалеты в покоях Анны, уже выбирали веера и тонкие шали к платьям, закалывали непослушные локоны в прически.

— О, à temps [179] я, однако! — улыбнулся он удивленному его приездом отцу, когда ступил в салон, хромая на правую ногу, опираясь на трость, где тот ждал девушек и мадам Элизу, чтобы ехать в Святогорское. Пришлось задержаться с выездом, пока Петр смоет дорожную грязь да наденет свежий мундир, приехать в числе последних припозднившихся гостей.

— Чего кусаешь губы? — шутливо склонился к уху сестры Петр в карете по дороге в Святогорское.

 — Пухлее не станут. Il est arrivé, vrai? [180] Сам Бог благоволит тебе, ma chere.

— Бог не может быть благосклонным в азарте, — отрезала тихо Анна. Петр улыбнулся хищной улыбкой, заметив ее волнение, коснулся пальцами одного из бледно-розовых маленьких цветов, которым она украсила ныне прическу, и Анна покраснела невольно, словно он мог угадать ее намек для того, кто способен понять, отчего она выбрала именно эти живые украшения на этот вечер.