Мой ангел злой, моя любовь…

Оттого и задержалась, несмотря на спешность, на бег, которым пустилась по залесной аллее [194], путаясь в подоле. Первый выстрел услышала уже в лесу, когда пробиралась по узкой тропинке в сторону Святогорского, цепляясь шалью за ветви деревьев и диких кустарников, которые тянулись к ней, словно пытаясь остановить. Анна тут же встала, как вкопанная, приложив ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Мелькнуло перед глазами вдруг лицо Андрея, когда тот разворачивался от окна к ней, вошедшей в гостиную, пару дней назад.

Задрожали колени, захотелось сесть прямо на эту тропу, не ходить далее, подчиняясь страху, разливавшемуся в груди, захватывающему ее с головой до пят.

Но она все же качнулась вперед, побежала по тропинке далее, свернула с нее у самого выхода на луг, что виднелся в просвете между деревьями. Она знала по описанию казачка, что Бранов остановился у трех сосен, стоявших на краю луга, чуть поодаль от лесной кромки. Значит, там все происходит.

И верно, они были у тех сосен. Мирно жевали траву привязанные к стволам лошади, приученные к звукам выстрелов, замер у одной из сосен уездный доктор, низенький и плотный немец Михель, резкими шагами ходил возле него незнакомый Анне офицер в армейском мундире.

Стоял, высоко подняв голову, Бранов с одной рубашке и наброшенном на плечи ментике. Напротив него в двух десятках шагов — Андрей, тоже без мундира, в рубашке и камзоле, целясь в гусара из пистолета в вытянутой руке.

Анна прикрыла глаза на миг, облегченно выдыхая, прислоняясь к стволу деревца, что было подле.

Значит, первый выстрел был поручика. И судя по тому, что на белоснежных камзоле и рубахе Андрея она не заметила ни единого кровавого пятна, этот выстрел не достиг своей цели. Можно было уйти тотчас, как поняла это, но она задержалась, обхватив тонкий ствол руками, прижавшись к нему щекой.

Нет, она и не думала выходить на луг из своего лесного укрытия — рисковать своим именем ради гусара даже мысли не было в голове в этот миг. Но осталась, чтобы мысленной мольбой обратиться к Андрею на промах, как дал «пуделя» [195] гусар до того, не ранить и, упаси Бог, не убить поручика.

Осталась, чтобы убедиться, что он таков, как она думала о нем. Господи, помоги, взмолилась Анна.

Резким движением рука Андрея ушла вверх, направляя пулю в небо. Вздрогнул заметно всем телом гусар, за миг до выстрела закрывший глаза. Зааплодировал поступку Андрея доктор, явно довольный, что дело обошлось без крови.