Мой ангел злой, моя любовь…

А на самом деле, в его руках была пустота и только.

Надин. Андрей думал о ней долгое время после разговора с тетушкой, вспоминал и вспоминал былое. Даже ныне, этим солнечным морозным утром, в которое выезжали на гон, мысли о ней вернулись, мешая с восторгом прислушиваться к лаю собак, которых выводили из псарни Шепелевых.

Надин, повторил он мысленно. Словно перекатил на языке ее имя, как круглую конфету, что так любила Марья Афанасьевна. Надин. Само имя говорило уже о том, что его обладательница нежная и мягкая, хрупкое и воздушное создание.

Не то, что резкое и холодное — Аннет…"

"— Вы позволите составить вам компанию, Андрей Павлович? — к нему подъехал Петр в высокой бобровой шапке под стать воротнику на казакине. — Могу показать вам место, куда гнать будут, к обрыву. Прибудем туда первыми в обход остальных. А то нет мочи слушать мне ни бахвальство поручика Бравина, ни стенания господина Павлишина. Да и гнать ныне будут недолго, никакого довольства! Логово волчье уж слишком близко.

Андрей не отказал. Поехали рядом, чуть ли не касаясь коленями, в этой толпе охотников, что с трудом помещалась на узкой сельской улочке. После, когда выехали за пределы села, на снежный простор, стегнули молодежь лошадей, погнали галопом по рассыпчатому снегу под снисходительные улыбки охотников в возрасте.

Петр после подал знак уйти чуть правее остальных, пересечь чуть наискось отъезжее [100], а после редкий лесок. Выехали из него на берег неширокой и часто мелеющей в летнюю пору речки, что спускался резко от края леса — высоким и крутым песчаным обрывом.

Высота была приличная, прикинул Андрей, чуть приподнявшись в седле, свалившись вниз определенно можно было переломать все кости, если не свернуть шею. У волков, что пригонят в это место, не было не малейших шансов избежать выпавшей им в то утро участи — будут метаться по берегу, пока охотники не перебьют из ружей или пока псы не перегрызут горло.

Петр снял с головы шапку и махнул показавшимся вдалеке на берегу холопам с рогатинами, что они заняли свои места, будут следить, чтобы волки не ушли вдоль обрыва.

А потом повернулся к Андрею.

— Люблю на красных [101] зверей ходить, — улыбнулся он широко и располагающе. — А вот Аннет зайцев любит гнать. Скачет на своей Фудре [102] по полям, чистая Артемида — не угнаться за ней. Папенька не любит с ней выезжать, боится за нее, а мне по душе такая езда, — и тут же, без перехода, наотмашь.