Мой ангел злой, моя любовь…

У нее так мало времени и так мало доводов, чтобы опровергнуть все, что сама же поставила себе в вину. Поможет ли разговор? Найдутся ли слова? Анна все думала и думала, пока ее облачали сперва в шелковое платье цвета нежной сирени, а после в чехол из белоснежного газа, пока Глаша снимала papillotes, аккуратно распутывая завитые пряди. А потом, когда на плечи мадам Элиза набросила кружевную шаль, когда расправила пышные рукава, вдруг взглянула на распахнутое окно в сад и вспомнила недавний сон. Как там пел хор в заключительной арии?

— Эрос, бог любви, вдохновляет огнём своим весь мир живой…, - тихо прошептала Анна и приняла в руку вложенный Глашей веер, совсем даже не почувствовав этого, погруженная в свои мысли.

Огонь. Жидкий огонь желания, медленно струящийся по жилам вместе с кровью, которую перегоняло сердце. Ослепляющее разум желание, заставляющее забыть обо всем, кроме этой жажды, которая разрасталась в теле с каждой лаской, с каждым поцелуем.

«…Два пути. Один — … каемся в содеянном, венчаемся завтра после службы…», так ей предложили тогда, в ту первую ночь, которую она до сих пор вспоминала.

И ныне у нее тоже два пути. Только теперь нет никаких сомнений, по которому из них она ступит… Ее единственный козырь…

Ни Анна, ни Катиш даже взглядом не показали, что они в размолвке. Как обычно приветствовали друг друга, как обычно бок о бок держались чуть позади Веры Александровны, поднимаясь по широкой лестнице в бальную залу Милорадово и после, когда об их прибытии объявил громко распорядитель.

Только они обе знали, что более уже никогда не будет как обычно… и что нынче у каждой только один шанс получить то, что так отчаянно желали обе. Анна даже боялась подумать, на что хватит решимости у той, кого, как выяснилось, она совсем не знала. А неизвестное опаснее всего… Хотя решится ли невинность на то, что готова пойти она? Ведомо ли ей, на что способен огонь в крови? Ранее и Анна не знала этого."

"Они совершенно одинаково равнодушны были при коротком приветствии, которое следовало отдать хозяевам бала — глубокий книксен и взгляд в пол, вежливая фраза на французском, что им весьма приятно быть здесь.

Ни одна не подняла взгляда на Андрея, словно опасаясь выдать свой интерес другой. Только на Алевтину Афанасьевну и Софи, стоявшую за креслом матери, взглянули. Причем тут, как должна была отметить Анна, Катиш была в большем фаворе у той, кого прочила в свои свекрови — заслужила от той скупой комплимент и улыбку на досаду сопернице.