Мой ангел злой, моя любовь…

Но когда она мельком взглянула на лица вокруг, то, разумеется, не было среди них ни Петруши, ни папеньки, радующихся ее счастью. Зато взглядом отчего-то снова зацепилась за одного из шаферов Андрея, в тот момент кланяющегося Софи, которой мать не позволила принять приглашение на valse. Он так знакомо склонил непокрытую голову, щелкнув каблуками, и Анна вдруг ясно услышала шелест летнего дождя в тот же миг. И вспомнила… она вспомнила!

Всего на короткий миг тут же сбилась с шага, выпуская из пальцев шлейф платья, в котором тут же запуталась, наступив на шелковый подол.

Попыталась удержать равновесие, выправив шаг, но ненароком задела поврежденное колено Андрея, заставив и его в этот миг нарушить плавный ход танца.

«Падаю!», мелькнула в голове страшная мысль, от которой сжалось горло, затрудняя дыхание. Зала пошла для нее кругом в бешеной круговерти лиц и света. Совсем как тогда, в уже давно позабытый день в послерождественской довоенной Москвы. «Господи! Господи, падаю…!»

Глава 53

«Я падаю… падаю!».

Эта мысль билась в голове перепуганной птицей, лишая способности здраво мыслить. И снова, как тогда — боль в коленях и в ладонях, которыми с размаху уперлась в пол при падении, тихое «Ах…», прокатившееся волной по зале. И взгляды. Десятки взглядов. Удивленные, насмешливые, сочувствующие. О, как пережить это снова?! Этот позор, эти шепотки за спиной, эти ухмылки…

И осознанно разжала пальцы, которыми в отчаянной попытке удержаться вцепилась изо всех сил в сукно мундира Андрея.

Анна знала, что ему ни за что не выстоять на больной ноге, а падать… падать она готова была одна, не таща его за собой на паркет."

"Но случилось все не так, как Анна ожидала. Под едва слышный выдох, невольно сорвавшийся с губ тех, кто видел, как опасно качнулись в вальсе молодые супруги, как сбились с шага, Андрею все же удалось не только самому остаться на паркете, но и удержать ее, не позволив ей упасть. На них тут же натолкнулась следующая пара, шедшая подле в туре танца, и Андрей подобрал выскользнувший из пальцев Анны длинный шлейф, вложил в ее ладонь, заставляя покрепче ухватить ткань, и, сжав чуть сильнее рукой стан Анны, сделал шаг назад, вынуждая ее продолжить вальс.

«…Она не выезжала никуда и никого не принимала уже тут, в Милорадово, где-то полгода. Год не могла танцевать, боялась», голос Петра, казалось, прозвучал в голове, перекрывая звуки музыки в первые мгновения после этого досадного происшествия.