Мой ангел злой, моя любовь…

Скрыть, хотя бы чуть-чуть… И она, отведя взгляд от лица Андрея, с той же широкой счастливой улыбкой, протянула обе руки к спешащему к ней из глубины гостиной поручику Бранову:

— Здравствуйте-здравствуйте, наш бравый поручик! Какими судьбами вы к нам на радость?

Анна краем глаза заметила, как взлетели вверх брови отца при ее жесте, как навела внимательно на нее тут же лорнет графиня. Поручик картинно упал на одно колено перед ней, целуя ее руки, и многие рассмеялись его порыву по-доброму. Следуя обычаю, Анна легко коснулась губами его лба под темно-каштановым чубом.

Затем к ним приблизился и Павел Родионович, чуть отстранил поднявшегося на ноги гусара, тоже приложился к ее ручке, пока Анна позволяла, получил ответный поцелуй в лоб. Кажется, он что-то спросил у нее, и она ответила, Анна не помнила после совсем. Потом к ней снова склонился лакей, стоявший за ее спиной, уже ближе, чем прежде, и шепнул в самое ухо: «Позвольте, барышня!». И она покраснела пуще прежнего, смутилась этой оплошности на глазах у всех, заметив, что тот следовал за ней, чтобы забрать из ее рук корзину с сиренью, о которой она совсем позабыла.

Когда же по ее мнению, пришло время поприветствовать Андрея, Анна повернулась в его сторону и успела заметить, как тот уходит на террасу через распахнутые французские окна гостиной, пропуская вперед мадам Арндт. Его проводила взглядом не только она: графиня, поджав губы, долго смотрела вслед через лорнет, а после тоже заторопила остальных выйти на террасу, прогуляться в парке.

— Нынче такой прекрасный день! Грех сидеть в четырех стенах! — провозгласила она, опираясь на предложенную руку Михаила Львовича, поспешила в парк вслед за племянником. Но долго гулять не стала по дорожкам — попросила ей принести кресло, откуда зорко наблюдала через лорнет за происходящим в партере, за прогуливающимися молодыми."

"Как и Анна, то и дело бросающая взгляды в сторону парочки — белый мундир с позолотой эполет и легкое платье глубокого сапфирового цвета отчетливо выделялись на фоне зелени газона и клумб.

Ей что-то рассказывал Бранов, что шел подле нее уже четвертый круг вокруг клумбы с яркими красками барвинка, примул, поздних нарциссов, но она почти не слушала его. Косилась взглядом в сторону Андрея, уже сожалея о своем глупом поступке. Она впервые вдруг обратила внимание, насколько к лицу новоиспеченной мадам Арндт яркие расцветки, как блестят рыжиной на солнце ее локоны, спускающиеся игриво из-под шляпки, какие пухлые у нее губы.