Мой бедный богатый мужчина

– Да уж, Ян Александрович, поставил задачу. Как говорится, краше в гроб кладут. Причем много краше. И как он дошел до жизни такой, не знаешь?

– Обычный диагноз: острое отравление тяжелыми металлами. Получил свинцовой трубой по ребрам и по башке, вот и все. Ну, недельки три, конечно, погулял, пока гнойная интоксикация не скрутила окончательно, тогда сердобольные друзья притащили его в больничку. Два литра гноя я из него добыл, то есть свою задачу выполнил.

– Бедный Ян Александрович! – посочувствовала Диана и достала из ящика стола коробочку с разрезанным мускатным орехом.

– Я уж нанюхался, спасибо! – Колдунова передернуло. – Так просто, мускатным орехом, аромат от эмпиемы плевры не перешибешь. Моего ассистента, кажется, до сих пор рвет в туалете.

– А у меня, например, личная жизнь не сложилась из-за гангрены легкого, – обиженно произнесла Лада Николаевна. – Тоже оперировали одного кадра, и у меня волосы провоняли. Я перед свиданием голову помыть не успела, молодой человек понюхал и больше мне не позвонил.

– Надеюсь, уважаемая Лада Николаевна, вы понимаете, что данный экземпляр перед вами ни в чем не виноват. Сами знаете, при гнойных заболеваниях успех зависит не от мастерства хирурга, а от нормального послеоперационного ухода. Антибиотики, парентеральное питание, альбуминчик, может быть, перелить ему.

Лада Николаевна фыркнула.

– И где, позволь осведомиться, я возьму тебе нужные препараты? Диана, покажи Яну Александровичу наш запас медикаментов.

Колдунов наконец-таки снял свою бандану, раздраженно скомкал ее и выкинул в корзину для бумаг.

– Это не разговор. – В его голосе послышались жесткие нотки. – Иногда дорогие лекарства можно капать, а можно и не капать, но в этом случае хорошие антибиотики и внутривенное питание – вопрос жизни. Если не дать ему сегодня нужной порции калорий, до завтра он просто не дотянет.

– Ладно, Ян, не кипятись. Сейчас позвоню Всаднику.

Не прошло и десяти минут, как в реанимации появился начмед Илья Алексеевич, стремительный мужчина очень маленького роста. Он был невероятно кривоног и для скорости не ходил, а бегал по клинике вприпрыжку, поэтому со стороны казалось, будто начмед не идет пешком, а скачет на лошади. За это коллектив называл его Всадником, иногда уточняя: «Без головы».