Я тоже пойду спать.
– Разве ты будешь спать не здесь? – удивилась она.
– Нет, зайчик, это твоя комната. А у меня своя берлога, я к ней привык. Да и ворочаюсь я во сне, храплю…
Новобрачная лежала в постели одна, разглядывая потолок. «Любовь не картошка, не выбросишь в окошко», – пришла ей на ум старая поговорка. Что бы ни говорили об исключительной крепости браков по расчету, отсутствие любви очень осложняет жизнь. Разве так целовал бы ее Розенберг, будучи влюблен? А как, кстати? И Диана с горечью поняла, что не знает, что такое поцелуй любящего мужчины.
Стасов? Наверное, не так уж сильно она ему и нравилась, просто он прочел в ее глазах призыв и решил не отказываться от того, что само плывет в руки. А потом Диана не подпускала к себе мужчин, да они, надо признать, и не слишком настаивали… Если бы нашелся человек, способный полюбить ее так же безоглядно, как она любила Володю, она отогрелась бы возле него душой… Но теперь поздно об этом сожалеть.
В петергофском доме Диана чувствовала себя неуютно, контраст между комнатой в коммуналке и дорогим загородным коттеджем оказался слишком резким, чтобы она сразу поверила в реальность происходящего.
Коттедж казался ей сказочным дворцом, который может исчезнуть в любую минуту от малейшего ее неловкого движения. Вступив в брак ради денег, Диана не ощущала себя владелицей хотя бы рубля из состояния Розенберга. И в доме она была кем угодно, только не хозяйкой.
Прошедшая суровую школу коммунальной квартиры и многолетнего сосуществования в одной комнате с родителями, она выросла уживчивым, легким в быту человеком.
Диана никогда не оставляла неубранных вещей, автоматически мыла после использования ванну и раковину, уходя из любого помещения, выключала в нем свет и умела сделать свое присутствие необременительным для окружающих. Домашняя работа тоже была ей хорошо знакома, но для того, чтоб содержать в порядке большой загородный дом, требовались навыки, которыми она пока не владела.
Раз в неделю приходила женщина для генеральной уборки, но поддержание текущего порядка лежало на Дианиных плечах. Она намекнула, что хорошо бы законсервировать лишние комнаты, но Розенберг только засмеялся и сказал, что глупо не пользоваться тем, что имеешь. Он любил поужинать в столовой и отправиться пить кофе в гостиную, потом поднимался в библиотеку, где выпивал бокал коньяку, и только потом удалялся к себе в спальню.
