Мой беглец

Еще до того, как он, забыв про плиту и все остальное, развернулся ко мне, мой палец заинтересованно скользнул по его телу, чуть подцепил ремень джинс, нырнул под него и очертил линию от его спины до коротких и соблазнительно мягких черных волосков под его пупком.

– Кристоф… – замерев на месте и блаженно прикрыв веки, прохрипел Виктор.

Махина сорвалась с места! Он снес меня с ног и припечатал лопатками к противоположной стене.

– У тебя сгорит мой ужин, – усмехнулся я самодовольно, когда он предсказуемо жадно припал губами к моей шее.

– К черту ужин! – прорычал полоумный, пытаясь сразу и целиком обхватить своими ладонями мое тело. – К черту все…

Он подцепил мои боксерки и потянул их вниз, попутно зацепив мою разгоряченно-набухшую плоть. Мне нравилось. Не могу этого отрицать, нравилось то, как он обращается со мной. Ненасытно но и одновременно трепетно ласкает, обнимает, целует… Заставляет захотеть себя, тянутся к его телу и тоже обнимать… Меня манила, манила линия ремня на его джинсах.

Словно сильнейший магнит, притянула мою руку и заставила расстегнуть пуговицу, а затем сразу же потянуть за машинку вниз и, расстегнув молнию, положить руку на его обжигающее возбуждение.

Как и всегда до этого, Белов был без нижнего белья, поэтому я сразу оказался там, где нужно. Громила практически затанцевал под моей ладонью, настолько велико было напряжение в том месте, где я его нежно обхватил пальцами.

– Ты… – с жаром выдохнул он в район моего лба, почти касаясь его своими жесткими губами.

 – Мальчишка…

Я поднял глаза на Виктора и еще раз нагло ухмыльнулся, констатировав силу его разгоряченности. Мне вдруг очень захотелось его поцеловать… Раздвинуть языком эти уже полуоткрытые губы, найти его язык и обязательно коснутся его…

Положив свободную ладонь ему на коротко стриженый затылок, притянул Белова к себе и выполнил свое горячее желание. Кажется, он хотел того же.

У меня появилось новое увлечение, я люблю вызывать его язык и доводить Белова до безумия своими действиями, ровно, как и в это мгновение, когда он навалился на меня всем своим огромным телом, прижал к стене и заставил соединиться наше возбуждение. От этого прикосновения у меня в паху все заполыхало, эрекция усилилась многократно и потянула за собой Виктора, заставляя наши тела пропитаться дрожью, вызванной чрезмерно сладким вожделением.