– Всегда прям до неприличия.
– А ты ожидала от меня чего-то другого?
– Нет. Присядь, пожалуйста, Марк. – Это была грамотная переговорная тактика. Если он сядет, они будут на равных.
Скорчив недовольную мину, Марк неохотно сел. Он выбрал стул, стоявший под прямым углом к дивану, уперся локтями в колени и слегка наклонился к жене. Сейчас он находился так близко, что она чувствовала запах его одеколона – пряный и хвойный. Она закрыла глаза. Что же это такое? Ничего не помогает!
– Послушай, – заговорил Марк; ему явно надоело ждать.
– Я знаю, что ты хочешь сказать.
– Знаешь? – Николь нахмурилась. Она видела, как накануне он разговаривал с Луизой, герцогиней де Фронтенак. Но ведь подруга не могла сказать ему, что ей надо, чего она так давно хотела…
– Да, – ответил Марк. – Я думал об этом всю ночь. Уверен, есть способ решить, как это сделать.
Николь едва не рассмеялась.
– Как это сделать? Я думала, ты уже знаешь, как это делается.
Он пожал плечами.
– Знаю, конечно, но существуют осложнения. И тебе это хорошо известно.
Все очень непросто.
Николь поджала губы. Из груди ее рвался смех.
– Я никогда не считала, что это просто. Но что ты подразумеваешь под осложнениями?
– Обычные сложности. Юридические формальности, сплетни… и все прочее. И потом, существует проблема выбора времени.
Николь прищурилась. Черт возьми, о чем он говорит?
– Выбор времени? Юридические формальности? – пробормотала она в растерянности.
Марк со вздохом кивнул.
– Да, конечно. Учитывая мое новое назначение, выбор времени чрезвычайно важен.
И ты должна это понять. Развод неизбежно вызовет скандал, в который будем вовлечены не только мы, но и наши семьи.
– Развод?.. – Николь ахнула и прижала руку к груди.
– Да. – Марк снова кивнул и тут же спросил: – Разве ты не этого хочешь?
Николь откинулась на спинку дивана. Сердце ее бешено колотилось в груди, и она чувствовала одновременно раздражение и трепет.
– Нет, я не хочу развода. Пожалуй, наоборот. Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.
Глава 11
Марк замер в изумлении.
Слова Николь ошеломили его и лишили дара речи. Некоторое время он безуспешно пытался осмыслить услышанное. При этом рот его то открывался, то закрывался, но он не мог произнести ни слова и лишь молча таращился на жену. Разумеется, ему и раньше приходилось ошибаться: раз или два в жизни, когда он был ребенком, то есть очень давно, – но чтобы так ошибиться, понять что-либо с точностью до наоборот – такого с ним еще никогда не случалось.
