Марк со вздохом кивнул.
– Да, конечно.
– Надеюсь, ты меня понимаешь… – пробормотала она с вымученной улыбкой.
Скрывая острое разочарование под своей обычной маской невозмутимости, Марк снова кивнул.
– Да, разумеется. Только не забывай, что все это твоя инициатива. Ты же хочешь ребенка, не так ли?"
"– Конечно, хочу.
– И мы будем вместе только до тех пор, пока ты не забеременеешь?
– Да, именно так.
Марк несколько секунд всматривался в лицо жены, а та упорно отводила глаза. В конце концов он вздохнул и пробормотал:
– Хорошо.
Это твой выбор. Я буду спать в гамаке.
– А здесь есть гамак? – Николь в растерянности осмотрелась.
– Гамак есть всегда. Где-нибудь. Я найду. – Он вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Проводив его взглядом, Николь с огромным облегчением вздохнула и улыбнулась. И теперь, когда у нее появилось время все обдумать, к ней вернулась уверенность в себе. Да, она приняла нелепое требование мужа, чтобы они не просто совокуплялись, а занимались любовью.
Но она сама решит, когда это произойдет.
Она сказала ему, что ей нужно время, и это правда. Однако теперь ей казалось, что она никогда не будет готова. Путешествие в Лондон займет несколько дней. Будет ли она готова к тому времени, как они приедут?
Конечно, Марк прав: это она хотела ребенка, – следовательно и постели. И вот теперь именно она тянула время. Никакой логики! Николь прекрасно это понимала, но ей нужно было привыкнуть к мысли, что между ними снова возникнет близость.
Да, ей требовалось время, чтобы стать жесткой и подавить в себе чувства, которые неизбежно возникнут от их близости.
А помнит ли она, как вести себя с мужчиной в постели? Что, если она за десять лет все забыла и теперь выставит себя полной дурой? И ведь сейчас все изменилось… Марк уже не любящий муж, каким был, когда они в последний раз занимались любовью, а незнакомец, чужой человек, который ее ненавидит. Или же… Во всяком случае, он к ней равнодушен.
Она нужна ему только для достижения его политических амбиций. Следовательно, все у них будет совсем не так, как раньше. Именно это больше всего ее пугало.
Стоя у двери, которую только что закрыл за собой, Марк ерошил пятерней шевелюру. Будь оно все проклято! Он должен был знать, что она найдет способ отыграться. И она не преминула это сделать. Весь день он терзался и думал о ночи, которую они проведут вместе, впервые за десять лет.
