Он много лет защищал свою страну от французов, всегда был в первых рядах, не единожды рисковал жизнью, а когда приезжал в Лондон, как правило, проводил время с людьми, на которых работал, и с теми, кто работал на него. Он никогда не думал о балах и приемах, если их посещение не было выгодным с политической точки зрения. Но и тогда они оставались для него всего лишь работой.
Время от времени он видел Джона. И всякий раз у него создавалось впечатление, что Джон хочет с ним поговорить. Но он так ни разу к нему и не обратился, и Марк решил, что ему просто показалось.
«Вероятно, у Джона такая манера себя вести», – подумал он. Теперь у него уже не будет шанса узнать кузена поближе. Пусть Марк слыл каменным человеком, но он никогда никому не желал смерти. У него заныло сердце, когда он увидел, какое ужасное впечатление произвела на дядю смерть его сына. Старик ведь потерял своего единственного сына, единственного ребенка…
Отбросив перо, Марк провел по лицу ладонью. Оказалось, что его положение только ухудшилось.
Теперь, вдобавок ко всему, ему еще придется официально отказаться от герцогского титула. Интересно, можно это сделать втайне – так чтобы никто не узнал? Надо будет навести справки. Черт, черт, черт!"
"А с Николь он повел себя вчера как последний мерзавец. Ох, что же с ним не так? Она ведь приехала сюда, чтобы зачать ребенка. И он согласился. После стольких одиноких ночей ему следовало бы ликовать! Марк пытался убедить себя, что отказал жене из-за смерти кузена.
Отчасти, разумеется, так и было, но лицемерие с самим собой – последнее дело. Марк никак не мог утверждать, что траур – единственная причина. В конце концов, он почти не знал Джона и сожалел о смерти кузена только из-за дяди. Несчастный больной старик едва ли такое переживет.
Марк откинулся на спинку стула и прикрыл ладонью глаза. Уж если быть честным до конца, то он сожалел о смерти Джона и из-за себя тоже. «Почему кузен заранее не позаботился о наследнике?» – спрашивал он себя.
Мысль, конечно же, была недоброй, и Марк это понимал, однако и настроение у него было недоброе.
Накануне вечером он разозлился на Николь не из-за всего этого. Он повел себя как негодяй, потому что внезапное превращение в маркиза всколыхнуло чувства, обуревавшие его в самом начале их брака. Николь не стала скрывать, что знала о герцогском титуле его деда, и Марк сразу понял: она вышла за него только поэтому, хотя и делала вид, что вышла замуж по любви.
