– Я не предназначен для герцогства, – заявил Марк.
Его жена усмехнулась.
– Иногда жизнь заставляет нас становиться совсем не теми людьми, которыми нам хотелось бы стать.
Марк хмуро взглянул на жену и отвел глаза.
А она продолжала:
– И все же я уверена: ты должен рассказать обо всем Тоттенхему до того, как герцог сделает свое объявление.
Марк кивнул.
– Я так и сделаю. Но не сразу. Мне нужно найти правильную формулировку и, разумеется, объяснить, почему я скрывал все это раньше.
– Да, это будет непросто, – заметила Николь.
Марк опять развернул свою газету, потом пробормотал:
– А пока мы с тобой должны изображать любящую пару.
Николь поморщилась. В горле у нее пересохло. Ей, конечно же, следовало сказать, о чем она думала уже много дней. То, от чего ее сердце болезненно сжималось.
– Знаешь, если ты примешь титул маркиза, я тебе буду не нужна. Лорд Тоттенхем узнает, что ты член прославленной семьи Колчестер, и тогда вопрос с твоим назначением будет решен.
– Глупости, – буркнул Марк, не поднимая глаза от газеты.
– Мы оба знаем, что это вовсе не глупости, – возразила Николь. О, как же ей хотелось вырвать эту проклятую газету из рук мужа и вышвырнуть в окно экипажа.
Муж наконец-то оторвался от газеты и проговорил:
– Тогда ты должна радоваться, что герцогство не входит в мои намерения. Кроме того… Ты ошибаешься. Твое присутствие мне очень поможет. Тоттенхему нужен семейный человек. Ты мне нужна.
Их взгляды встретились, и Николь со вздохом сказала:
– А ты, Марк, нужен мне.
Она больше ничего не сказала, и Марк – в который уже раз – уставился в газету. Но казалось, что их последние слова еще долго звучали в экипаже.
Глава 25"
"Когда вдали появился Колчестер-Мэнор, Марк невольно стиснул зубы. Это огромное поместье было по-настоящему великолепно: просторные лужайки, парки, сады, луг, заросший полевыми цветами, и озеро с чистейшей водой, – ничего подобного в округе больше не было.
Марк приезжал сюда дважды, еще ребенком. Мать привозила его одна, так как отца здесь не принимали.
Марку всегда казалось, что в этом поместье было что-то странное, – пожалуй, даже нелепое. Слишком большое, слишком величественное, слишком богатое… В общем, здесь всего было слишком. Ему становилось очень неуютно, когда он видел своих суровых предков, взиравших на него с портретов, которыми были увешаны все стены. И он не чувствовал себя здесь дома.
