Мой большой... Босс

Действия — особенно!

Нет, я не жалею о том, что совершила, о том, что отказалась от его, наверно, очень щедрого предложения…

Естественно, мне и в голову не приходило продавливать его таким образом на что-то другое. Более масштабное, весомое.

Нет, я всего лишь оберегала себя, понимая, что никогда, ни при каких условиях не буду уважать себя, если он… Если у нас все продолжится в том же формате, что и до этого.

Наверно, это хороший вариант, хорошее предложение… Не зря же Вику вполне устраивало… И, наверняка, много кого другого это тоже бы устроило.

Меня — нет. Не потому, что я ханжа или, например, питаю иллюзии, жду принца и прочая ерунда.

Нет.

Это все сложно объяснить. Это все — что-то внутри, настолько глубинное, что и не опознаешь, не назовешь.

У мамы была подруга, тетя Аля, она часто раньше приходила к нам в гости.

И вот как-то, немного выпив, она, за душевной женской беседой с мамой, проронила фразу, что, если, например, у нее не будет возможности работать там, где она сейчас, если у нее внезапно не будет вообще возможности устроиться на какое-то нормальное место, она никогда не пойдет мыть подъезды.

Что она лучше на панель пойдет. И денег больше заработает и без этой грязи.

Мама, спохватившись и оглянувшись на меня, торопливо заткнула ей рот, а я весь вечер думала, невольно прикидывая ситуацию на себя.

И понимая, что я, в таком случае, пойду мыть подъезды.

Хотя, не дай бог такой выбор, конечно.

В тот момент, в свои шестнадцать, я конечно, уже задумывалась про отношения, парней, любовь… И знала, что там и как происходит в постели. Не в лесу же родилась, доступ в интернет имелся всегда…

Да и всякие истории про ночных бабочек, ставших принцессами, были популярны всегда. Золушки на современный лад.

Я смотрела с удовольствием. Читала тоже с удовольствием. Сопереживала.

Прошло много времени, я выросла с пониманием, что в жизни может быть всякое. И что никого нельзя осуждать.

Но вот это внутреннее ощущение, что лучше применять усилия на работе, пусть и малооплачиваемой и грязной, но такой, где ты себя можешь уважать, можешь даже любить… Это ощущение сохранилось.

И, наверно, никуда не денется.