В гостиной повисла тишина.
– Диаш, прости за сегодняшний инцидент с быком, – начала мама, думая, что мой муж обижен из-за этого. Но я достаточно хорошо его знала, чтобы понять – нет, он зол именно из-за меня. – Фарл тяжелый человек. Он никак не может простить Инаре то, что она пошла поперек его решения.
– Я не понимаю этого, эллана Фаэрон. Ваша дочь – умная, красивая, образованная, при этом очень добрая и веселая. Когда я встретил её четыре года назад, то тут же заинтересовался ею. Да любой бы ей заинтересовался. Мне потребовалось четыре года, чтобы разглядеть свои чувства и решиться на ответственный шаг.
Четыре года, чтобы стать достойным её. Я благодарен вам за воспитание такой дочери, это безусловно большой труд. Но ни один ребенок из чувства благодарности за вложенные в него усилия не обязан поступать так, как велят родители. Он должен выбрать свой путь. Инара выбрала его. Выбрала, не смотря на трудности, связанные с этим. И даже спустя столько лет, когда все её усилия, потраченные на учебу, окупились с лихвой, эллан Фаэрон не способен принять её решения? Повторюсь, я не понимаю этого.
Диаш говорил так хлестко, что даже дети притихли и молча смотрели на него. На глазах матери выступили слезы. Она улыбнулась.
– Спасибо, Диаш, за то, что оберегаешь мою дочь, даже от нас. Мы не идеальные родители, уж не знаю, как Инара у нас выросла такой золотой девочкой. Она всегда была особенной, отличалась от сверстников. Быть может, потому что в детстве проводила много времени с моими родителями, пока они не ушли на тот свет…
– Мама, я все еще здесь, – прошептала я, смущенная их разговором.
Они ведь ничего не знают о контракте, заключенном между мной и Диашем! Как же мне спустя год объяснять им ситуацию? Своими словами черночешуйчатый только все усложняет.
– Да, доченька, я знаю, – бросив на меня нежный взгляд, сказала мама и вновь посмотрела на Диаша. – Повторюсь, отец Инары сложный человек. Он так хотел сына, но у нас лишь две прекрасные дочери. Он требовал от Инары больше, чем от Ираны.
А наша девочка тоже с нравом, даже если соглашалась, то через споры. Фарл так и не нашел к ней подход, поэтому все время будто мстит ей за это – за то, что она такая своевольная и никогда не проявляла к нему ласки и нежности, как другие дети, как Ирана.
Слова матери были для меня откровением. Я никогда не задумывалась над этим. Да, с самого детства у меня был больше мужской характер, общалась я преимущественно с мальчишками, но никогда не придавала этому значения.
