Мой босс по прозвищу Сатана

Не соврала про что? Неужели Сата́нов тут?! Выручит?

Длинный коридор, несколько встреч, кривых ухмылочек, вопросов, где Степаныч взял такую куколку и я оказываюсь в небольшой комнате с окном под самым потолком, длинным столом, двумя стульями напротив друг друга и огромным железным шкафом больше похожим на сейф.

— Стул! — командует полицейский и я плюхаюсь попой на жёсткую деревянную поверхность.

Дверь за мной закрывается и устанавливается тишина, да такая что я слышу, как мухи на стекле ламбаду танцуют.

Я видела такое в фильмах.

Сейчас придёт плохой полицейский с огромными мускулами и грозным взглядом, и будет на меня орать, прессовать и выбивать признания. Я, конечно, же стойко обо всём умолчу. Не выдам Сата́нова. Он, конечно, же потом выпишет мне премию. Возможно посмертно…

Но затем в комнату войдёт усталая женщина с добрыми глазами и начнёт мне рассказывать, что у неё муж — козёл, что двое сыновей-оболтусов, которые не хотят учиться, и вообще ей надоело работать за копейки, да ещё и преступники в преступлениях не хотят признаваться.

И я сразу же во всё сознаюсь. Ибо женская солидарность, сестринство и всё такое… Мы вместе поплачем и оформят меня на N-цать лет чалиться на нарах. А Сатано́в подбросит десятку, так сказать из мести, ещё и потому что не ответила согласием на его щедрое предложение о более тесном сотрудничестве в рамках офисных встреч по вечерам по средам и по пятницам, а когда и в выходные, это если босс расположен будет…

Целуется Сатано́в обалденно, так умело, что хочется стонать, сводить от нетерпения колени и вообще… хочется такого… Просто хочется…

Вообще о чём я думаю?! Опомнись, Иванова.

Какие ещё глупые мысли могут прийти в мою бедовую головушку, пока я тут сижу. Интересно сколько прошло времени с тех пор как меня сюда привели? Пять минут? Десять? Полчаса?

Дверь комнаты открывается и я вскакиваю со стула.

Сата́нов повернув голову говорит кому-то в сторону:

— Благодарю, умылся.

И входит в комнату.

Я не сдерживаю порыва, хотя надо было. Подскакиваю к нему.

Мне обнять его нечем. Руки-то за спиной. Морщу лоб. Андрей Александрович мне ну никак не помогает. Стоит как статуя, хорошо хоть следов жизнедеятельности небесных созданий нет.

Как в кино не получается: ну так чтобы упасть в его объятия… Ну вот опять фантазируешь, Иванова. Нервно кусаю губы. И почему я решила, что он будет мне рад так же как я ему? Сейчас. Получается ведь я его обуза. Сам небось только выкрутился, если так, а тут ещё и меня выручать.