Мой босс по прозвищу Сатана

Я беру с подноса стакан, тоже самое делает и Сата́нов.

— Где отец? — спрашивает он.

— В кабинете, — на миг поднимает взгляд к потолку со скучающим видом, — вечно в делах.

— Зайду к нему, — обращается он к нам обеим, мимолётно целуя меня в висок.

Забывается, что я просто его офисный дружбан? Он уходит, а его мать косится на меня. Я молчу, медленно потягиваю из трубочки слабоалгокольный напиток.

— Андрюша — чудесный мужчина, — начинает женщина, — и кому такой достанется?

Я вежливо киваю, думая о противоположной стороне сего чудесного мужчины, со стороны офисного планктона, мне он виделся монстром и только несколько часов назад я узнала его как страстного и чувственного любовника.

Наблюдательная мать громко хмыкает.

— Давай-ка начистоту, — предлагает она, — вы же спите вместе?

Я становлюсь ещё краснее. Как она вообще может незнакомого человека о таком спрашивать?! Я готова провалиться сквозь землю.

— Не говори. Я вижу. Я бы на твоём месте планы бы не строила?

— К-какие п-планы? — недоумеваю я.

— Матримониальные, — отвечает она.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не подорваться на её словах как на мине.

— Мы об этом не говорили, — просто отвечаю я.

Я не думаю, что она нарывается, просто привыкла наверное высказывать всё, что взбредёт ей в голову.

— То есть твой рот не занят всё время, вы ещё и разговариваете? — спрашивает она, нарочито невинно распахнув глаза.

А вот тут все мои сомнения рушатся. Она намеренно ищет ссоры и хочет оскорбить. Я оборачиваюсь к ней и ставлю на поднос мимо проходящего официанта недопитый бокал коктейля.

— Я промолчу, сделав вид, что не услышала в ваших словах оскорблений в мой адрес, я сделаю скидку на ваше родство с Андреем и хм… ваш почтенный возраст, — всё же не смогла не вставить шпильку.

Я холодно улыбаюсь.

— Мой что?! Почтенный возраст?! — женщина не менее холодно продолжает, — смотри-ка сюда, милочка, — и указывает на толпу девиц в окружении которых стоит Сата́нов, на его руке собственнически повисла одна.

Мои брови взлетают вверх, а сердце вдруг от чего-то горько сжимается.

— Вот эти девушки из хороших семей…"

"— Богатый вы имеете в виду? — говорю ровно, чтобы не радовать лишний раз женщину.

— Конечно. Нам безродные не нужны. Вы же одна у больной мамы, ваш отец спился, — рассматривает моё лицо ища в нём признаки оторопи или стыда.

Не дождётся.

— Да всё так.