Вот, как сейчас:
— Да как ты смеешь? — завизжала эффектная брюнетка, выплескивая мне в лицо содержимое своего бокала. Обтекая струйками напитка, я облизала мокрые губы и распознала обычную воду. Повезло еще, что не горячий чай. А то со мной всякое бывало, и лечебные эликсирчики у меня уже вместо утреннего кофе.
И надо же было из всех баб боссу связаться именно с аристократкой?!
— Мои искренние извинения, если я вас невольно оскорбила, леди, — прикидывая нанесенный ущерб моей гордости в денежном эквиваленте, мысленно выставила я боссу счет и не могла сдержать недовольство.
— Я лишь передала слова моего господина, мне очень жаль, если они показались вам грубыми, — напомнила, что я тут, вообще-то, всего лишь гонец. Потому вообще не понимаю, каким образом крайней осталась, словно не он, а я ее бросила, еще и язык показала... Все как всегда: за все косяки босса отдуваться приходится мне. Да мне молоко за вредность полагается! А лучше бутербродик с икоркой...
Впрочем‚ мне не привыкать.
Нокс мне заплатит в любом случае, вне зависимости от происхождения пассий, но связываться с аристократками мне не нравится сильнее всего, так как с ними мороки больше: унизят, выскажут всякое нелицеприятное, могут и оплеуху зарядить.
Редко больно, учитывая, что аристократки довольно тщедушны, но чертовски обидно. А ты терпи и успокаивай себя будущей компенсацией от босса и предвкушением его виноватой моськи.
Другое дело с простолюдинкой: даже если будет наглеть, можно смело дать сдачи, благо, рука у меня тяжелая, а опыт первой жизни — богатый.
А денежная компенсация будет все той же."
"Правда, с определенного момента среди аристократии в силу вошло неофициальное вето на рукоприкладство по отношению ко мне. Случилось это около года назад, когда одна заносчивая аристократка решила не ограничиваться одной оплеухой. После этого процветающий и преуспевающий род этой аристократки как-то внезапно для всех разорился. Сначала никто не связал эти два случая, честно сказать, я тоже, так как босс действовал молча, что на него не было похоже.
Я была уверена, что если бы он за меня заступился, после этого бы все уши мне прожужжал с требованием восхвалять его как заботливого и надежного хозяина еще больше. Но Киллиан этого не делал, потому я и не придала особого значения произошедшему.
Но после этого герцог внезапно решил представить меня общественности официально‚ как своего личного помощника, чего прежде, откровенно говоря, всячески избегал.
