Мой бывший муж

– Мам, – Ника кинулась к ней и обняла за талию, – папа разрешил сегодня с тобой остаться!

Катя на меня вопросительно посмотрела, потом ее по голове погладила.

– Ника, но это папин день.

– Да он не против. Правда, пап?

Я только кивнул. Катя плечами пожала и что-то тихо спрашивать начала с улыбкой. А я смотрел: на жену… бывшую, дочь, на дом сверкающий волшебством, счастьем звенящий. С запахом апельсинов и корицы. Только без меня. Первый новый год, который мы встретим отдельно. Как чужие. Вот так и пожинают плоды трудов своих.

– Это глинтвейном пахнет? – я зашел на кухню вслед за Катей, пока Ника собирала «картины», которые нарисовала для моих родителей.

– Да, – сухо ответила, раскладывать гирлянду из апельсиновой кожуры на поднос с высокими бокалами. Тут, похоже, вечеринка намечалась. – Вадим, я вообще-то не одна буду, поэтому могу поговорить с Никой, если для тебя эти дни критичны, а ты сделаешь шаг навстречу и отпустишь ее со мной в Пушкин дней на пять.

Мальвина уже просила, но я отказал.

– Не нужно, Кать, – криво улыбнулся я. – Ника хочет Новый год дома встретить, с тобой. Я ее понимаю.

Катя дернула плечом и отвернулась. Да, мои пронзительные взгляды больше ни о чем ей не говорили.

– И в Пушкин не отпустишь, да?

– Кать, – я ближе подошел и руками в столешницу уперся, чтобы снова в кольце оказалась. В моих объятиях, пусть я и не касался ее, – у меня подарок для тебя.

Она обернулась, подбородок гордо подняла, не отталкивала, но и взволнованной не была. Показывала, что моя близость больше ничего не значит для Катерины Мальвиновны.

– Разве подарки между нами до сих пор актуальны? – бровь тонкую иронично подняла.

Я вытащил из заднего кармана конверт и на стол положил.

– Это бронь на Маврикий. Бизнес-джет «Вершины» второго в двенадцать ночи. Утром уже будете на острове. Отдохните с Никой.

Катя брови сдвинул, переваривая.

– Я не знаю… Неожиданно как-то…

– Мы же собирались.

– Да, только «нас» больше нет. – Катя прямо на меня посмотрела: – У меня для тебя ничего.

Я улыбнулся и на губы пухлые розовые посмотрел. Она бросила нервный взгляд на дверь и тихо выдала:

– Даже не мечтай!

– Я не об этом, озабоченная.

– О чем тогда? – и все-таки оттолкнула меня, чтобы не нависал горой.

Ну что мне ей сказать? Что хочу услышать, что нужен ей. Что любит. Что простила дебила.