Мой бывший муж

Мстительная, мелочная и злобная. Ненависть к Зиминой с каждой секундой увеличивалась. Еще можно понять злость на меня, или ревность к Кате: не одобрить их, но хотя бы ясно откуда ноги растут. Но ребенок! Сука! Ребенок причем!

– Плохая шутка, – пробурчала Вероничка. Я сел на качели, и она перебралась ко мне на колени. – Пап, а браслет? Я помню похожий ты маме на день рождения прислал.

Я тихо выдохнул, обдумывая каждое слово: нужно не солгать и постараться донести правду так, чтобы дочь не начала меня ненавидеть.

Последствия моих поступков, похоже, еще долго будут мне в спину камнями лететь. Это мой гнев, злость, ярость сделали. Мой эгоизм, вспыльчивость, неумение признавать ошибки. Теперь они снежной лавиной меня и моих родных и любимых накрывают. Ладно меня, но их за что?!

– Мама была очень обижена на меня, – осторожно начал я. – И не приняла подарок, а я дров наломал…

– Наломал дров – это накосячил? – уточнила Вероника.

– Именно, – и за курносый носик легко ущипнул. – Тебе бы в интернете поменьше сидеть, а с книгой побольше.

– Обязательно, – кивнула она. – И?

Ага, съехать не получилось. Не то чтобы хотел, но надеялся.

– После расставания с мамой, я столько глупостей сделал: жизнь на самотек пустил… браслет отдал… Доченька, – я посмотрел ей в глаза, морально готовясь к исходу, который может мне совсем не понравиться, но рано или поздно Ника заинтересуется и узнает. Я должен рассказать сам, – я сделал очень больно маме. Я предал нашу любовь. Я очень об этом жалею. Очень.

Если мама не сможет простить меня… – я сбился.

Как же это сложно. Легко быть крутым мужиком, деньгами и силой вопросы решать. Правым себя считать. А вот честным быть сложно. Признаваться в своих грехах перед своим продолжением до боли трудно. Но Ника должна знать, чтобы быть лучше меня. – Я так хотел для тебя быть примером. Быть хорошим человеком, а вышло, что я совсем не герой. Надеюсь только, что ты позволишь быть рядом? Быть твоим папой?

– Ты мой герой, – она обняла меня за шею и поцеловала в щеку.

 – Ты добрый и любишь меня. И маму. И деда с бабой. И других деда с бабой. Баб Машу. И Баяна.

Я облегченно выдохнул. Дочка верит мне и в меня, а это уже очень много. Теперь нужно, чтобы и Катя поверила.

Я вернулся в зал, рыская взглядом, перепрыгивая с одного на другое, разыскивая среди разряженных женских лиц одно единственное. Нашел, конечно. Екатерину Полонскую невозможно было не заметить! Красивая, как ночное небо и недоступная, как звезда.