Мой бывший муж

Катя чувствительна и ранима, плюс гормоны.

– Екатерина Алексеевна у себя? – спросил у юной помощницы. Катя своих ребят из волонтерских движений пристраивала, никаких рекрутинговых агентств не нужно: молодые, ответственные, перспективные.

– Здравствуйте, Вадим Александрович, да. Я уточню примет ли…

– Я сам, – улыбнулся и, коротко постучав, открыл дверь.

Катя задумчиво стояла у окна, даже не повернувшись на шум. В роскошном бледно-розовом брючном костюме, светлые волосы рассыпались по спине, красиво завиваясь на концах.

Я рядом остановился, шумно воздух втянул, захмелел сразу. Моя. Моя женщина. Все внутри к ней тянулось, а снаружи – об этом говорить излишне. Изголодался по ней, истосковался весь. Люблю ее. Хочу безумно. В свою жизнь. В свою постель. Чтобы вся в меня вошла, чтобы родным для нее снова стал: частичкой, половинкой.

– Привет, – проговорил тихо, невесомо губами волос касаясь.

– Вадим?! – Катя резко обернулась, глаза свои бархатные изумленно распахнула.

– К тебе приехал, – и отошел, заметив, что нервирую ее. Напряглась. Очень. – У тебя здесь так уютно. Как дома.

В бизнес-центре «Кутузовский-Тауэр» стандартные офисы, но здесь своя атмосфера. Настроение. Ее настроение. Катя как весна. Как родной берег. Как любовь. Скоро зацветет сирень, и кабинет ждал этого: белый и все оттенки сиреневого, и пахло медовой свежестью любимых цветов.

– Зачем ты приехал? – тихо спросила.

– Катя, мы с Никой разговаривали… – даже не знал, как подступиться.

Она не ответила, в кресло бледно-сиреневое опустилась и виски сжала.

– Кать… – я присел возле нее, колени обнял, щекой прижался. – Любимая…

– Да, я беременна, – ответила просто. Я глаза поднял, с таким обожанием на нее посмотрел. Неужели кто-то на небе слышит меня?!

– Я так рад, – прошептал одними губами. Горло сперло от эмоций. – Я люблю тебя.

– Вадим, а ты не думал, что это не твой ребенок? – в вопросе не было жестокости, только констатация, но у меня внутри сжалось все.

"– Думаешь, я не поверил тебе? – горько хмыкнул. – Или что мне все равно? Нет, – покачал головой, – я бы убил его только за нескромные взгляды в твою сторону, если бы это помогло вернуть тебя. Но не поможет же. Я не хочу и не могу осуждать тебя. А малыш, – я улыбнулся, пытаясь различить хоть какие-нибудь изменения в ее фигуре, но не нашел, – он же твой, значит, и мой.