Онлайн-библиотека книг
Нихера не понимала в вопросе, но нос свой очаровательный всунуть пыталась и претензии несостоятельные предъявить. – Давай ты заткнешься, и мы не поссоримся, ок?
– Сам затыкайся! – огрызнулась, отстегнув крупные золотые серьги. – Ты потакаешь их коррупционным схемам. Они же тебя потом за яйца держать будут: шаг влево, шаг вправо…
– Кать, я с детства во всей этой хуете. С детства! У нас по-другому дела не делаются. Хочешь жить хорошо – вертись!
– Можно жить нормально и не бояться, что к тебе маски-шоу заявятся.
– Что ты, что ты! – ехидничал я.
– Не паясничай, – дернула головой Катя.
– Ты тоже давно не Мальвина в майке из масс-маркета и дешевых шортах. Из Гумов с Цумами не вылезаешь, – и выразительно стройную фигуру руками в воздухе очертил. В платье дорогущем, брендовом, одних украшений миллиона на два на ней, не считая пары серёг, которые снять успела. Лакшери женщина, из дорогих московских гостиных выпорхнувшая. Три года женаты, и Катю Румянцеву не узнать.
– Я так выгляжу, чтобы тебе соответствовать, – у нее задрожали ресницы даже, только это не признак слез, нет, это Мальвина едва сдерживалась, чтобы не взъяриться как море-океян!
– Да ты можешь хоть голой ходить, Кать. Не надо мной прикрываться. Тебе все нравится.
– Хорошо, – слишком легко согласилась, – буду ходить, как удобно, – и сорвала с руки браслет, затем колье и несколько колец, кроме обручального.
"Длинные ноги, плоский живот, высокая грудь, светлые волосы собраны в пучок и не закрывали совершенства женского тела. Роды не испортили Катю мою. Наоборот, из угловатой юной девушки сделали изумительную сексуальную женщину.
– Трусы снимать? – вызывающе вскинула голову, оставшись в крошечных золотистых стрингах. Глаза молнии метали, грудь вздымалась. Так, а мы вообще о чем? Я устроился на высоком стуле, с возбужденной жадностью следя за порывистостью своей Мальвины.
– Снимай, – медленно кивнул, с трудом удерживая желание болты на брюках расстегнуть и член освободить. Тесно мне.
– Я обижена, вообще-то, Полонский.
Катя всегда очень чутко перемену во мне улавливала.
– Я тоже. Давай обижено потрахаемся, м?
– Дим, – шепнула едва слышно и задрожал подбородок все-таки. Я подскочил к ней, прижал ласково. – Я так люблю тебя. Я переживаю.
