Мой бывший муж

Вадим не имел права так вольно им распоряжаться.

Вообще-то имел: дед перед смертью ему завещал особняк, я бы даже усадьбой его назвала. Потрясающее место в исконно русских традициях, а воздух какой волшебный! Именно Вадим по документам там хозяин. Был. Теперь вроде как я. Но и в заявлении свекрови истина есть.

– Ирина Владимировна, для меня это тоже было неожиданностью. Вам лучше с сыном этот вопрос обсудить.

– Ты же знаешь Вадима! – всплеснула руками она – не бывалая эмоциональность! – Он принял решение и никогда не пойдет на попятную, и это не всегда верно, – добавила тише, проницательно сверкая серыми глазами.

– Куда вы клоните, Ирина Владимировна? – подтолкнула я. Что от меня нужно?! Дарственную подписать? Так и скажите!

– Катерина, ты знаешь, как я к тебе отношусь, и я согласна, что мой сын виноват перед тобой и вашей с ним семьей, но жизнь продолжается. Ты можешь выйти замуж. Вадим – жениться, и в доме Полонских должны будут жить его дети. Там жил дед и прадед Вадима. Ты и Вероничка…

– Я поняла, Ирина Владимировна, – прервала ее.

– Вероника тоже моя внучка, первая и единственная. Пока, – сухо проговорила свекровь. – Катерина, я не хочу у тебя ничего отбирать, просто этот дом – наша память и корни. Когда Вероника станет совершеннолетней, я не против, чтобы на нее Пушкин переписали. А сейчас давай купим тебе другой дом в Питере или области.

– Не нужно. Я поговорю с Маратом Рудольфовичем. Думаю, он решит вопрос.

– Катя… – она не договорила, в дверь позвонили."

"– Извините, – я пошла открывать, столкнувшись в гостиной с дочерью. Она уже чемоданы стаскивала в прихожую. – Ника! – головой покачала, но не смогла не улыбнуться. Моя взрослая девочка и такая умильно сосредоточенная, когда приятным делом занимается. Да, это не уроки зубрить.

– Здравствуйте, Полонская Екатерина? – спросил курьер с большой коробкой в руках.

– Да… – опешила я. – Простите, а что это?

– Распишитесь здесь, пожалуйста, – и указал на дисплей. – До свидания.

Я осталась стоять, а огромная подарочная коробка рядом.

– Мама, давай открывать! – воскликнула Ника. – Это же подарок!

Бледно-розовая, гладкая, прямоугольная, белоснежным бантом перевязанная. Я позволила дочери развязать ленты и снять крышку.

– Вот это да! Какие красивые! – и на меня посмотрела с восторгом.