Не лучше всё обсудить и расставить точки, а не ждать, когда рванёт?
— Я знаю. Умом я осуждаю себя. Что так бегаю и ныкаюсь, но…
— Я не понимаю, чего ты так боишься. Донорство отпадает. Кириллу ничего не грозит. А ты… Кажется, ты говорила, что у вас брак хороший был.
— Был. А потом… Юр, он меня на аборт отправил. Он отказался от меня одним днём. А если… А если потом так от сына откажется? Если будет бороться, заберёт, а потом… Выбросит? Как ненужную игрушку! Я всего боюсь, если честно. Это иррациональный страх, я знаю.
Но успокоиться не могу.
— Маш. Ни ты, ни твой сын — не игрушки, — Юра мягко сжимает мою ладонь. — Ты ею не была, судя с того, что ты рассказывала. Но я в любом случае не позволю, чтобы так обращались с тобой.
— Я знаю, но… Я была женой, а он отмахнулся. И на аборт… Я просто боюсь за Кирилла. Боюсь, что ему сделают больно. Или воспитают таким же чёрствым.
У меня много страхов. И много боли внутри. И это мешает сделать лучший выбор, а не просто убегать.
Но как поговорить с Дубининым, когда меня трясёт от его присутствия?
Рискнуть, когда на кону то, что обидят моего сына!
Я переживу, если Савва вновь меня растопчет.
Если сделает больно. Но если это коснётся Кирюши…
Тут я не справлюсь.
— Не воспитают, — решительно возражает Юра. — Сына у тебя никто не заберёт. И ты его воспитаешь чудесным человеком. Это уже видно. Хотя вначале у меня были сомнения…
— Что значит сомнения?!
— Ну, ты иногда… Серьёзно, первые недели знакомства ты меня до жути раздражала. Потом я втянулся.
Серьёзная, строгая, мозгоклюйка со всякими правилами. Со своим шармом, я не отрицаю. Но на выходных… Я увидел, что ты совсем другая. И мама замечательная.
— Спасибо.
— Я серьёзно, Маш. В том детском центре… Я впервые увидел тебя с другой стороны.
И посылает мне этот незнакомый взгляд, которым начал смотреть именно на тех выходных. Улыбается по-новому.
Мягко ведёт подушечкой большого пальца по ладони, заставляя всё внутри замереть.
— Так нормально, Маш?
— Что? — сиплю внезапно.
— Ты не любишь лишний контакт.
Но так ведь нормально?
— Я… Да, Юр. Так нормально.
Непривычно, что Юра так открыто касается моей руки. И то, что я это позволяю.
Кожа у него очень горячая. Немного прожигает. Я улыбаюсь, получая поддержку, игнорируя другие чувства.
Непривычные. Новые.
— Прости.
Я поспешно освобождаю руку, когда вибрирует телефон. Читаю новые сообщения, отвечаю. Приходится даже в календарь залезть, чтобы перенести встречу.
— Всё в порядке? — уточняет Юра.
