Словно кто-то горящую спичку прикладывает к щеке.
Мне не нужно поворачиваться, чтобы убедиться — Савва смотрит. Испепеляет взглядом.
— Я с генералом разобрался, — довольно выдаёт мужчина. — Всё закончилось. Приступаю к проекту.
— Вау! — вскрикиваю шёпотом, чтобы не потревожить сына. — Это же замечательно. Ты молодец.
— В связи с чем — сегодня праздничный ужин.
— Эм…
— Ты и я, Маш. Ну и малой, которому найдём развлечение.
— Это замечательно, но…
— Ты сама сказала, что долго говорить не можешь. И спорить тоже. Так что… Быстрее будет согласиться и поужинать со мной.
У тебя нет выхода, Маш. Будь готова к семи.
Юра не оставляет мне шансов. Нет, я могу отказаться, но… Просто «но», без адекватных причин.
Я прощаюсь с Дубининым, аргументировав всё тем, что сын спит и ему нужно отдохнуть. Савва пытается спорить, вызывается проводить…
Но я отказываюсь. Сбегаю почти.
У меня передоз общения. Всё внутри горит. Самоистязание в высшей форме.
Укладываю сына на кроватку, а после в душ ухожу. Словно это хоть немного поможет смыть сегодняшний день.
Кожа пылает под потоком кипятка, а легче не становится. Просто… Не легче!
Мой психолог говорит, что нужно время. Абстрагироваться, меньше зацикливаться на прошлом. Думать про то, что сейчас происходит.
И я стараюсь. Сегодня Савва ничего плохого не делал. Я видела, что старался. Когда не сам решал, как привык, а прислушивался к моим указаниям.
Его едва не корёжило от этого. Что я главная, а у него нет права голоса. Это… Это хорошо, да. И показательно.
Что хотя бы сейчас Савва готов держать себя в рамках, не перегибать.
Концентрируюсь на этом, и меня понемногу отпускает.
Он старается. И мне тоже нужно.
Но… Я сегодня молодец. И тоже заслужила спокойный вечер. А Юра для меня пока синоним спокойствию и умиротворённости.
Я успеваю собраться ко времени, когда просыпается Кирюша. Он радо воспринимает новость, что мы дальше идём отдыхать.
А я внутреннее стону, представляя ещё одну бессонную ночь. Но главное, что мой малыш рад.
Болтает ногами, мешая его обуть.
Вспоминает, как на машинках катался. И Дубинина тоже вспоминает.
— Твой друг — кто? — хмыкает сын.
— Кто? — переспрашиваю я, затягивая шнурки. — Кем работает?
— Да. Не было его.
— Да, мой друг… Он жил очень далеко. А теперь приехал. Тебе… Тебе понравилось с ним гулять?
— Ага.
Сын отвечает без особого энтузиазма. Ему все нравятся, кто не мешает. И это…
Немного эгоистично, но я просто… Наверное, переживаю. Что новый знакомый понравится Кирюше больше.
