Словно каждую деталь моей биографии изучил.
И про сына тоже знает.
Нет. Я просто себя накручиваю. Не может Дубинин знать, что я родила от него. Иначе бы разговор совсем по-другому проходил.
Он просто видел мою маму с Кирюшей. Сделал свои выводы, а теперь дёргает за ниточки.
— Родила или нет — моё дело, — отвечаю я сорвано. — Мои репродуктивные способности тебя перестали касаться в тот момент, когда ты меня на аборт отправил. Как и всё, что относится к моей личной жизни.
Цежу, чувствуя, как меня трясёт. Эмоциями выворачивает рядом с Дубининым.
Не получается спокойной быть.
Я как тактический пояс, напичканный гранатами. И Савва чеку вырывает. Одну за другой.
И я взрываюсь. Так же.
Раз за разом.
Падаю на стул, прикрывая глаза. Внутри от этих взрывов всё разрушается. Моя броня трещинами идёт.
— Мара, — зовёт меня Савва. Тихо, спокойно. — Не заводись так. Я не хотел тебя задеть.
Хотел. Мужчина ведь не дурак. Должен понимать, что дёргает меня постоянно. Не даёт выдохнуть.
Или действительно просто пытается поддержать разговор, как-то развлечь себя, пока остальные не вернулись?
— Не называй меня так, — прошу я строго.
— Я уже говорила. Мара это для мужа. На бывших мужей льгота не распространяется.
— Хорошо, — идёт на мировую. — Марьям.
— И так тоже. Марьям Радомировна я.
— А если не так строго? Мы, всё-таки, не чужие люди.
— Маша. Для всех я — Маша. Раз уж ты так хочешь.
Выпаливаю с тяжёлым вздохом. Последние крупицы самообладания куда-то испаряются.
— Маша? — Савва окидывает меня долгим взглядом.
— Нет, не подходит это сокращение.
Я пожимаю плечами. Не мужчине судить. Он-то себя Савелием перед друзьями не называет.
Я чуть усмехаюсь. Савелий и Марьям. Сошлись носители редких имён.
Я поэтому выбирала сыну обычное имя, простое. Чтобы в будущем ни проблем, ни насмешек не было.
Кирюша — прекрасное ведь имя. И я безумно люблю его обладателя.
А мама настаивала, что Елисей тоже чудесный вариант. И надо его выбирать. Чуть не извела меня этим именем.
Нет уж. Хватит меня одной.
Мне всё детство не нравилось моё имя. Одногодки коверкали, пока я не стала просто Машей представляться. В привычку вошло.
Пока я не встретила Савву. На работе все полным именем звали, по-деловому. Приходилось терпеть. А Дубинин…
Мне нравилось, как он меня «Марьям» называет. Раскатисто и нежно одновременно. По-особенному звучало.
Одёргиваю себя. Это всё в прошлом. Вот пусть и называет Машей.
Не подходит ему сокращение, видите ли.
А мне инвестор Дубинин не подходит.
