Теперь лезет вот.
— Нет, он не лезет. Он, наоборот, мне многое открыл и объяснил.
Я не лукавлю. Последние события действительно позволили мне взглянуть на всё под другим углом.
Савва жил прошлым. Всё это время он жил прошлым, варился в нём. Не мог отпустить. Продолжал любить меня.
И я…
Я в какой-то мере делала то же самое.
— Ты сказал, что больше не отпустишь меня, — напоминаю я, подступая к мужчине. — Хочешь вернуть, всё ещё чувствуешь ко мне. И я тоже не могу избавиться от этих отголосков чувств. Два с половиной года, а меня все ещё штормит при тебе.
Не отпускает. Но, Савв…
Я прикасаюсь ладонями к его лицу. В глазах жжёт так, что слёзы нескончаемым потоком стекают по моим щекам.
Щетина забыто приятно покалывает кончики пальцев. Я провожу, пока угольки вспыхивают под кожей.
Мужчина сжимает челюсть, в камень превращается от моих прикосновений. Только пылающий взгляд выдаёт его состояние.
— У нас всё закончилось ужасно, — шепчу я, голос срывается. — Неправильно. Боль. И эта боль… Она нас двоих поглощает.
А я не хочу быть больше заложницей прошлого.
— Мара…
— Ты совершил ужасную ошибку. Думаю… Думаю, глубоко в душе ты сомневался в том, правильно ли поступил. Действительно ли я была изменщицей. Столько всего произошло…
— Мара, не стоит.
Я не обрываю Савву, не напоминаю, что моё имя другое. Для него я всегда Марой была. Пусть так и останется. Пусть.
Можно ненавидеть Дубинина. Ох, как я его ненавидела. Но это не вырывало засохшие корни любви из моего сердца. Не делало легче.
Это лишь оставляло горькое послевкусие.
Мне кажется, я слишком сильно любила Савву. Неправильно, не так. Пыталась нырнуть в отношения. Пыталась дотянуться, стать другой.
Кажется…
Кажется, будто я нездорово сильно его полюбила. Нырнула слишком глубоко.
Было плохо и хорошо одновременно. Всегда по крайностям гуляла.
— Всё закончилось рвано, — я слизываю слёзы с губ. — Мерзко и глупо. Но теперь мы можем…
— Исправить всё? — хмуро усмехается он. Но знает правильный ответ.
— Закончить всё красиво.
Я поднимаюсь на носочки, первой тянусь к нему.
Прикасаюсь к горячим губам своими. Поцелуй получается нежным и солёным.
Это не поцелуй страсти, не дикое притяжение. Тихое и спокойное прикосновение наших душ.
Рваный вздох, умирающей любви.
Прощание.
— Я тебя отпускаю, Савв, — шепчу я сорванно, с мольбой моей души. — И ты, пожалуйста, отпусти меня.
Даже если ты можешь понять, простить и забыть зло, причинённое человеком…
Это не значит, что к этому человеку ты вернёшься.
Нет.
