У меня останется только Дубинин по работе.
— Наглеешь, Марьям.
— У меня был хороший учитель. Выжимать своё.
— Почти горд сейчас. Договорились. Но я надеюсь, что ты передумаешь. Это лишь работа, Марьям. Ничего личного.
Я умалчиваю, что моим главным учителем был не генеральный. А бывший муж. Он учил, что нужно бить первой.
Так сильно, чтобы оппонент не успел прийти в себя. И дать отпор.
Я этот урок запомнила. Свой удар Савва нанёс так хорошо, что до сих пор болит.
Но… Теперь моя очередь.
Я не могу сбежать от Саввы.
Но я могу сделать так, чтобы он пожалел о своём решении взять меня в юристы. Спустя две недели он будет проклинать день, когда приехал в этот город.
— И как мой тигрёнок себя вёл? — улыбаюсь сыну, застёгивая на нём курточку.
— Хорошо, — Кирюша старательно рычит, но получается привычная «л». — Мы к ба?
— Нет, радость моя. Соскучился?
— У неё морс.
— Хочешь морс. Я могу приготовить.
— Можешь?
Сын недоверчиво хмурится, внимательно рассматривая меня. Прикидывает, можно ли доверять моим умениям.
Я смеюсь, целую его щёчки. Кирюша морщится, но сам тянется за объятиями. Крепко прижимаю к себе, уткнувшись в его рыжеватые волосы.
От сына пахнет детским яблочным шампунем. Шоколадом. Ещё чем-то неуловимым, особенным.
Моим маленьким счастьем пахнет.
Рядом с сыном я успокаиваюсь. Отодвигаю подальше любые проблемы. Правило с момента, как я родила."
"Я тогда очень уставала. Нервничала, выходила из-за себя. Ещё и на работе был адский завал, я не успевала. Должна была за полчаса отправить договоры, к которым даже не прикоснулась.
А Кирюша плакал. И плакал. И не переставал.
И меня сорвало на крик.
Вряд ли младенец что-то запомнил, но мне до сих пор стыдно за эту слабость. Тогда пообещала себе.
Что «ведьма» и юрист я на работе.
Дома — любящая мама.
Не позволяю этим жизням пересекаться. За невидимой оставляю всё, что касается работы, когда я с Кирюшей.
А Дубинин — работа. Только и всего.
Поэтому сейчас полностью погружаюсь в своего сына.
Веду его на машинки, потому что обещала. Зимой мало кто ведёт такой бизнес, поэтому нам приходится прогуляться.
— Не замёрз? — уточняю, поправляя шарф.
— Не замёрз, мама! — заявляет строго. — Машинки. О! Цикл!
— Мотоцикл.
— Можно?
— Нет, солнышко. Мы говорили с тобой, помнишь? Это для взрослых деток.
— Летом? — с горестным вздохом.
— Летом.
Сын соглашается, хоть обиженно сопит те две минуты, что мы приближаемся к машинкам.
А после переключает внимание.
