Но взгляд подсказывает, что не только в этом дело.
Я расслабляюсь. «Позже» — это довольно размытое понятие. Вот через несколько лет и расскажу.
Ближе к старости.
Буду праздновать столетний юбилей и расскажу. А учитывая, что женщины живут дольше…
— Я не люблю быть слабой, — признаюсь после того, как переоделась. Отдаю комбинезон сотруднику. — А там… Слабость именно была.
— Я не совсем понимаю, — мужчина хмурится, протягивает мне пальто. — Мне кажется, ты вполне сильная. И умеешь просить о помощи."
"— Не умею.
Ты не представляешь, как мне приходится через себя переступать каждый раз, когда к тебе обращаюсь. И всегда предпочитаю сама разбираться. Я…
Замолкаю, подбирая нужные слова. Делаю паузу, потому что…
Это разговор тоже слабость. И тоже обнажение души, которого я не люблю.
Но…
Не знаю, словно чувствую, что с Юрой можно открыться? Хотя бы попробовать. Чучуть. А если попробует ранить… Сразу сбегу и всё.
— Когда я тебе на Дубинина и донорство пожаловалась… — дёргаю плечом. — Я была испугана.
Очень. Не в себе. А ты оказался рядом. Только поэтому рассказала.
— В другой момент ты сама бы бодалась? — Юра выглядит недовольным.
Я честно киваю. Бодалась бы. А как иначе?
У меня есть другой выход?
Бегать по городу и искать, кто бы за меня заступился?
Если даже мой любимый начальник быстро продался… То что говорить об остальных?
Так что… Справлялась бы сама. Сцепив зубы и не останавливаясь, как обычно.
Я до Дубинина привыкла выкладываться на полную. После него — с двойным усердием вкалывала.
И даже во время брака не расслаблялась, потому что не планировала просто сидеть дома. Хотела своего достичь. Ну и мужа «не позорить», так сказать.
— Ясно всё с тобой, — Юра кивает. Словно новый элемент моего кода находит. — Гордая и самостоятельная.
— Опытная, — поправляю его. Мужчина открывает передо мной дверь, я выскакиваю на улицу. — Потом всё хуже становится, если на кого-то рассчитывать.
— Мне жаль.
— Что? Нет, я наоборот радуюсь, когда самой могу справиться и…
— Не это.
Мне жаль, что Дубинин так сильно тебя сломал.
— Ничего он не…
Осекаюсь под взглядом Юры. Отворачиваюсь, скрываю досаду. Он бьёт по самому потаённому и сокровенному.
Что я выпускать не собираюсь.
Сломал, конечно.
Сильно, если до сих пор на этого мудака реагирую. Не любовью, конечно. Но эмоциональные всплески не прекращаются.
Савва напомнил об этом, когда приехал в мой город. Хотя я пыталась делать вид, что ничего не случилось. И я в порядке.
Сломал.
