Мой бывший темный (СИ)

Печать, которую не смыть никогда.

Он поднялся, уводя меня из ложи.

В последний момент я успела лишь обернуться на сцену: там танцевали девушки в золотых одеждах. Легкие, изящные, таинственные. Я сразу узнаю момент из репетиции балета, который мы застали здесь чуть больше недели назад. Но сейчас все выглядит совсем по-другому. Словно силы притяжения больше нет, словно балерины — это и есть сошедшие на землю египетские божества, им доступна особая своя магия. И главная чаровница среди них — девушка с темными волосами, та самая, про которую просил Нагицкий.

Она не танцует — эти движения можно было бы сравнить с песней, с музыкой тела, которая волнами расходится по залу, приводя всех присутствующих в состояние легкой эйфории.

Только теперь я поняла, почему Нагицкий так жадно смотрел на нее. Должно быть, он и сейчас сидит где-нибудь в зале, жутко облизывается и прожигает ее голодным взглядом.

Мы вышли в фойе, быстрым шагом направились к лестнице. Каково же было мое удивление, когда я увидела прямо на ней сидящего мецената.

Он поднял на нас тоскливый взгляд.

— Она сейчас выступает, да? — пьяно спросил он. Встал, чуть покачиваясь.

Я кивнула.

— И как она? — спросил он жадно.

— Почему же вы сами не смотрите?

Нагицкий скривился так, словно у него разом заболели все зубы.

— Не удержусь и испорчу всем выступление, — пожал он плечами. — Слишком уж… вкусно.

Музыка в зале на миг стихла, но лишь затем, чтобы смениться торжественными звуками: началась партия мужского баритона.

— Партия Рамфиса, — странно улыбнулся Герман и повернулся к Виктору.

Виктор ничего на это не ответил, прошел мимо, начав спуск по лестнице. Меценат снова опустился на ступеньку, прислушиваясь к доносящимся из зала звукам музыки. Кивнув ему на прощание, я отправилась вслед за Виктором.

Но в вестибюле состоялась еще одна встреча. У самого входа поджидал мой отец, скрестив руки на груди, сверкая волшебным кулоном на шее.

Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Максим. На этот раз уже без блондинки.

Виктор кивнул брату, и тот сразу же подошел.

— Ну что, — голос Раиса сочился ядом, — убедился в качестве «товара»?

— Максим, уведи отсюда Нику, пожалуйста.

— Она никуда не пойдет, пока ты не согласился на мои условия.