Мой бывший темный (СИ)

Но нет, когда новоявленный братец привел меня на кухню, там никого не было. Да и сама обстановка была гораздо скромнее. Ни бархата, ни картин. Старые бумажные обои, мебель советских времен. Разве что на окнах — плотно закрытые жалюзи, но и они были явно не слишком новыми.

Кухня была маленькой. Метров восемь квадратных, не больше. С одной стороны — видавший виды кухонный гарнитур, с другой — приставленный к стене стол.

— Вы тут вдвоем? — на всякий случай, уточнила я.

— Ага, — подтвердил мою догадку Руслан, — после того, как полгода назад отец сдал позиции, большинство разбежались.

к другим стаям, у нас не больше пяти человек осталось, причем двоих из них мы уже потеряли… Эх…

— Опять много треплешься? — суровым тоном прервал его вошедший на кухню Раис.

Я подняла на него взгляд. Грозный голос не вязался с довольным видом. Мужчина просто лучился самодовольством. Возможно, все дело было в том, что на шее у него сверкал глазами-рубинами волшебный кулон.

— Заказал чего? — спросил Раис у сына.

Тот спешно закивал, выставив на стол пакет с логотипом известного в городе ресторана. А затем принялся выуживать оттуда многочисленные контейнеры.

— Если вы так завтракаете, то что ж вы в обед едите… — проговорила я в унисон с болезненно урчавшим животом.

Тут была и копченая курица, и стейки, и салат, несколько баночек с супом, плов, колбаски…

— Угощайся, — сделал барский жест Раис. — Я сегодня добрый.

Дважды повторять мне не пришлось.

Уже запихав в рот первый кусок и видя, что мужчины не спешат начинать трапезу, осторожно уточнила:

— Мы будем ждать кого-то еще?

— Ты ешь, ешь…

Где-то внизу раздалась протяжная трель.

Кто бы это мог быть? Другие оборотни?

В голове всплыл разговор о том, что для того, чтобы я стала одной из них, нужна какая-то инициация. Поежившись, отложила булочку в сторону. Несмотря на голодный вчерашний день, есть моментально расхотелось.

А уже через пару минут в дверях появился сияющий Руслан.

— Мне передали ваше послание. В ваших же интересах, чтобы я не пожалел о том, что приперся в эту дыру, — раздраженный голос показался знакомым.

— О чем речь, Герман Игнатевич, — не слишком вежливо фыркнул Раис. — Чувство исполненного долга не должно оставлять сожалений.