Один вытолкал заламывающую в отчаянии от своего прокола Дину, второй тщательно прикрыл дверь. Я перевел взгляд на Валю.
— Зрители ушли, концерт окончен. Поднимайся и сядь на стул.
Она оторвала ладони от лица и зло посмотрела на меня. Глаза Вали были сухими, но губы кривились от ярости.
— Ты тварь, Лео! Подлая гнида!
— Следи за словами, — устало попросил я. — Пожалеешь, когда успокоишься. Я не делал ничего предосудительного…
— Ты лишь завел любовницу! — взвизгнула она. — Притащил сучку в наш дом и дерешь ее, а не меня! Конечно, ничего плохого ты не делал, кобелина!
— Я не прикасался к этой женщине, — немного повысил я голос.
— А залетела она от духа святого?! — истерически расхохоталась Валя. Осеклась и прорычала: — Не делай из меня дуру, Лео! Я видела этого ребенка. Голубые глаза, светлые волосы, даже ебаная ямочка на подбородке… Ублюдок!
— Валя! — вскочил я так резко, что кресло отлетело к стене, раздался треск.
— Ага! — торжествующе встрепенулась Валя. — Задела, да? Твоего ребеночка обидела?
— Ты говоришь глупости, — направился я к ней.
Хотел объяснить, рассказать о контракте с японцами и о том, что доверять в переводе договора могу лишь Асе, как зазвонил телефон жены. Не ожидал, но она достала его из брендовой сумочки и, все так же стоя на коленях, манерно ответила:
— Да? — Послушала пару секунд, в течение которых я недоуменно рассматривал лицо жены, да рявкнула в трубку: — Да мне по хрену, что ты думаешь, я хочу именно муранское стекло. Нет, керамика не катит… Мне сейчас совершенно некогда спорить об этом, Боря!
Я ощутил, как в груди разгорается темное пламя, а пальцы сжимаются в кулаки.
Валя в такой ситуации рассуждает о гребаном дизайне?! Я вырвал телефон из ее рук и рыкнул в трубку:
— Глянь на свои якобы брендовые «Ланги», мистер «голые лодыжки»! — Валя, побелев как мел, отшатнулась, и я продолжил: — Посмотрел? Перезвони через час!
Бросив сотовый в сумочку жены, схватил Валю за локоть и холодно процедил:
— Заявилась ко мне на работу, закатила скандал, дискредитировала меня перед подчиненными.
Я не делаю из тебя дуру, ты сама прекрасно справляешься.
— Лео, — с трудом пролепетала она. Вот теперь на ресницах ее затрепетали настоящие слезы. — Ты… меня больше не любишь?
— Такую? — невольно отпустил я ее. — Нет.
Валя плакала очень редко — она тщательно следила за своей внешностью и не простила бы себе красный распухший от слез нос.
— Тогда и живи со своей шлюхой! — в ярости крикнула она. Поднялась и, зажмурившись, отчаянно завизжала.
