Уже домываю за нами посуду, пересадив свою непоседу на коврик с игрушками, когда ее отец снова появляется на кухне. Судя по влажным волосам, Стас принял душ. Он также переоделся в рваные джинсы и футболку, и даже на расстоянии двух метров я чувствую исходящий от него аромат шампуня, который всегда кружил мне голову.
— Мы не договорили, — говорит мужчина и я изо всех сил стараюсь не смотреть на него, потому что мой взгляд без слов выразит то, что я чувствую.
«Ты такая слабачка, Марина!» — мысленно ругаю себя.
"
"Мне достаточно одного взгляда, чтобы остыть и перестать злиться на него. Учитывая, как долго я была лишена присутствия Стаса, это неудивительно. Я люблю его. Люблю очень сильно. И как бы жалко это не звучало, я все еще надеюсь все исправить теперь, когда мы выяснили всю правду. Я ведь действительно верю в то, что он не стал бы отбирать мою дочь, если бы знал все факты. Верю в то, что знаю его лучше, чем он меня. И хотя это до боли обидно, я могу ему это простить, даже если и не удержалась от небольшого укола.
Не мне же одной получать шишки в этих отношениях?
— Мы не договорили, — нерешительно начинает он. — Марин, я…
— Потом, Стас. Не при ребенке, это не тот разговор, при котором мы сможем держать эмоции в узде.
— Хорошо, ты права, — выдыхает он. — Когда она уснет, ладно?
Я киваю и снова отворачиваюсь к раковине. Мытье посуды руками успокаивает меня, так что я игнорирую посудомоечную машину на этот раз. Стас садится позавтракать и я заканчиваю раньше него, предпочитая уйти с Аришкой в детскую, где отвлекаю себя, играя с ней.
Внутри все трепещет от тревоги и нетерпения. Готовлю на обед горячие бутерброды с ветчиной и сыром, а когда часам к трем Аришка засыпает, едва нахожу в себе смелость пойти к Стасу, который ждет в гостиной.
Мы сидим практически напротив друг друга — он на кресле, а я на диване. И молчим. Молчим несколько томительно долгих минут, лишь разглядывая друг друга и не встречаясь при этом взглядами. Стас первым нарушает молчание:
— Почему ты думала, что она умерла?
Я непроизвольно вздрагиваю, потому что совсем не этот вопрос ожидала.
Даже зная, что Арина жива, что это все было постановкой, не могу не испытывать боль от ужасных воспоминаний.
— Ночью она не проснулась на кормление и я заволновалась, — начинаю рассказывать, облизывая пересохшие губы. — Мне показалось, что Аришка не дышит и я позвала Валеру. Он начал делать искусственное дыхание, а у меня началась паника.
