Уже наслышана о том, что он уволил предыдущую ассистентку за поползновения в его сторону.
- Какую должность ты занимаешь? — спрашивает Дубов, сверкая ярко-голубыми глазами.
Такими же, как у Аришки. У его дочери. Мне становится не по себе, поэтому перевожу взгляд на его нос. Совсем не смотреть в лицо начальству как-то невежливо.
- Офис-менеджер, — отвечаю уверенно. — А также менеджер по работе с клиентами. И младший продюсер. Не люблю сидеть без дела, перебирая бумажки в ожидании конца рабочего дня.
Он усмехается уголком рта и смотрит на Михаила Арсеньевича.
- Миша, уволь всех, чью работу она выполняла. Мне не нужны здесь бездельники.
Чувствую сожаление, но, если эти люди потеряют лишь работу, я потеряю свою жизнь. Они смогут устроиться в другую фирму, а я подобраться к Аришке — нет. Я все еще не знаю, каким образом Валера с матерью провернули это грязное дельце, но я знаю, что эта девочка — моя дочь. И я готова на все, чтобы быть рядом с ней. Даже войти в близкий контакт с ее отцом, которого презираю за его беспринципность и аморальность.
- Я дам тебе неделю испытательного срока, Марина, — обращается ко мне Дубов. — И да, буду тыкать, потому что у нас с ассистентом происходит тесный контакт и я задолбаюсь со всеми этими официальными расшаркиваниями. Но кроме этого — никакой фамильярности, можешь быть спокойна. Если я буду доволен твоими способностями, ты получишь эту должность. Если нет — вернешься на прежнюю, увольнять не буду.
- Спасибо, Станислав Сергеевич, — вежливо отвечаю ему, стараясь не кривиться.
Мне придется очень сильно постараться, чтобы не показывать ему свою неприязнь.
После ухода Михаила Арсеньевича, Дубов показывает мое рабочее место и вручает мне планшет и телефон моей предшественницы, после чего, объяснив принцип заполненных полей и сокращений в таблицах, оставляет одну с парочкой заданий, которые нужно выполнить до обеда.
Как только он удаляется в свой кабинет, встаю из-за стола и на дрожащих ногах иду в самый чистый общественный туалет, который только видела.
Отстраненно отмечаю, что коллеги были правы, сплетничая о шикарных уборных на «главном» этаже. Запираюсь в одной из четырех кабинок и закусываю кулак, чтобы не зареветь."
"Меня всю трясет. Я не могу поверить, что мне удалось подобраться к нему. Причем удалось намного ближе, чем я могла рассчитывать. Слезы ручьями катятся по щекам и я опираюсь на стену, потому что ноги не держат.
«Я близко. Я иду к тебе, Аришка. Мама обязательно тебя вернет, малышка.
