На часах два ночи, когда мы, наконец, возвращаемся в отель, оба слегка навеселе.
- Я обожаю твой запах, — шепчет мужчина, целуя мою шею, пока мы поднимаемся на лифте. — Маря, ты такая…
- Какая? — хихикаю я, цепляясь за его куртку.
- Сладкая, — рычит он, прикусывая кожу на ключице. — Моя.
- Так уж и твоя, — провоцирую я, на что он лишь сильнее притискивает меня к своему телу.
- Моя, Маря, не отпирайся. Никуда ты от меня не денешься. Все! Это окончательно!
- Какой ты самоуверенный!
Он не отвечает, завлекая меня в головокружительный поцелуй, на который я с энтузиазмом отвечаю, нечаянно прикусив его губу в процессе.
Мы вваливаемся в номер и не договариваясь идем в его спальню, снимая по пути верхнюю одежду.
- Маря… Маришка моя… — одержимо шепчет Стас, пока раздевает меня, целуя каждый участок обнажающейся кожи.
Я млею от огненных прикосновений его жадных губ и цепляюсь за его плечи, не в силах вымолвить ни слова от охвативших меня эмоций. Нет ни капельки сомнения в том, что происходящее правильно.
Я люблю его, так люблю, что хочется кричать об этом!
Стас губами собирает слезинки на моих щеках и целует с такой нежностью, что в груди щемит от счастья. Мы сливаемся в единое целое, растворяясь в друг друге, и после оглушительного взрыва эмоций, лежим в объятиях друг друга, не прекращая целоваться, как подростки и шепотом делясь своими чувствами в темноте ночи.
- Я люблю тебя, Маря, — слышу тихое признание на грани сна, и неосознанно отвечаю тем же, так и не поняв утром, было ли это на самом деле или мне приснилось.
***
- Просыпайся, соня, — слышу веселый голос над ухом, а потом горячие мужские губы оставляют цепочку поцелуев на моей шее и плече. — Сладкая моя, Маришка. Ну, проснись!
- Отстань, — бормочу, переворачиваясь на другой бок и зарываясь в подушку.
Дубов издает смешок и я неожиданно чувствую щекочущее прикосновение подмышкой.
- Стас, нет! — визжу со смехом, в панике пытаясь вылезти из-под него, но он крепко держит меня.
— Я сейчас… ааа… умруууу!
Я так стремлюсь убежать от него, что шлепаюсь на пол, запутавшись в одеяле, и с трудом сев, с гневом смотрю на веселящегося мужчину.
- Никогда не щекочи меня больше! — предупреждаю его. — Я серьезно, Стас!
- Ой, испугала! Простите, госпожа, я больше не посмею! Вы не ушиблись?
- Не смешно, — бурчу себе под нос, пытаясь встать так, чтобы не светить обнаженным телом. — Между прочим, у меня неадекватно паническая реакция на щекотку.
