Ну, бля, конечно же, “друг” нарисовался. Молодой. Борзой. Ровесник Ани, наверное.
- Олег, все хорошо! - Аня выскочила вперёд, встала между нами и загородила меня собой. Смешно, да. - Это мой начальник.
Я затянулся, мысленно считая от тысячи в обратную сторону, чтобы не заводиться.
- Да мне пох, кто он! Что он тут трётся? Схватил тебя!
- Придержал, - вклинился я с поправкой. Но Олег, качнувшись, упрямо мотнул головой.
- Да мне пох! Не смей ее трогать, а то я тебя прям тут уложу!
Как же хотелось въебать по этой наглой малолетней роже! Чтобы знал, на кого рот открывает! Но, сука, нельзя! Во-первых, сопливый еще и по весу мы разные.
А, во-вторых, всю карьеру можно под откос пустить. И свою, и его. Даже по пьяни приходится помнить об этом.
- Ооо, все, все, я не прав. Ухожу. - протянул я и, едва сдерживаясь, вытащил из кармана кошелек и ключ от машины, пихнул их Ане в руки. - Тут документы. Увози своего самбиста домой, пока он приключений не нашел.
- А вы? - опешила она.
- А я прогуляюсь.
Мне полезно.
Открыв виски, я сделал из горла пару глотков и, махнув на прощание рукой, неспеша пошел прочь.
- Иван Андреевич, вы же пьяный! Давайте я вас тоже довезу. - Аня догнала меня и преградила дорогу.
- А это из-за тебя, между прочим, - я остановился и сделал ещё глоток.
- В смысле?! - обиженно нахмурила она брови.
- Ай! - устало отмахнулся я. - Иди, жениха своего сопливого лечи! Я взрослый мальчик.
- А если на вас кто-нибудь нападет?
- Нападет? - усмехнулся я. - На чемпиона мира? Ну пусть.
- А вы - чемпион мира? - округлила глаза Аня.
Я застонал, закатив глаза. Ещё ни один человек не смог опустить мою самооценку так, как ты, девочка.
Я обошел Аню, бросив на ходу:
- Все, иди к жениху, пока он меня не растерзал!
- Иван Андреевич, ну что вы стебетесь? - донеслось в спину.
- Бегооом, - устало протянул я. - Я не железныыый. Меня сейчас бомбанееет.
А дальше все, как в тумане. Ночь, улица, расплывчатые вывески на магазинах. Ревность.
Да, блядь, ревность!
Ярость.
Автобусная остановка. Темнота.
Я открыл глаза и несколько минут тупо пялился в потолок. Светло, я дома.
В голове была абсолютная пустота, которая отдавалась болью в затылке при попытке вспомнить окончание вечера.
Последнее, что помнил, - это как прощался с Русом и какие-то обрывки, в которых мелькала Аня.
Я поднял руку, чтобы посмотреть время на фитнес-браслете и поморщился от боли.
Кулаки были сбиты. На костяшках запеклась кровь.
